Укрощение гордыни

Кабан раззявил пасть и пульнул в противника сгустком фиолетовой слизи. Мугун легко уклонился от первого, как тут же прилетел второй, затем третий. Зверь явно осторожничал, стараясь не приближаться к дерзкому человеку.

«Трусливый вепрь, затравленный сородичами», — порадовался Мугун своей удаче.

Оставив ловушку за спиной, он сменил оружие на солнечный кликнок и сам кинулся в бой. Животное завертелось на месте, защищаясь от нападок человека. Грозно повизгивая, вепрь брыкался и, резко разворачиваясь, встречал удары меча тремя парами торчащих наружу клыков.

Каждый из них мог бы стать хорошей дубиной, толщиной с руку Мугуна. Но большую опасность представляли зубы поменьше. Даже такой молодой и относительно слабый вепрь мог легко перемолоть ногу человека, если бы схватил её. Его собратья постарше всегда старались ранить противника, а после подбросить в воздух и перехватить поперёк тела. После чего позвоночник в один миг превращался в труху, а жертва в тряпичную куклу, которую вепрь мотал из стороны в сторону, отбивая о скалы и стволы деревьев. Жуткое зрелище.

В скалах громовых раскатов вепри боялись лишь призрачных волков, но те редко выходили на кабанью тропу. А значит на окраинах они были самыми достойными противниками для Мугуна.

Между тем в библиотечном хранилище внешней части Академии шла другая борьба. Мающейся от скуки Ёнва донимал Сиванну расспросами о любовных предпочтениях и похождениях.

— Хватит! — не выдержав напора, девушка взяла альбом и написала: — Моей первой любовью был названный брат, который заботился обо мне последние два года.

Меня же с позором выгнали из семьи, и он женился на сестре, лишившей меня зрения.

Прочитав написанное, Ёнва остолбенел. По его лицу стало видно, что он никак не мог принять подобную новость.

— Так тебе не женщины нравятся, а мужчины? Поэтому изгнали из рода? — парень никак не мог унять своё любопытство. — Выходит тебя родная сестра в алхимическом растворе того…? Из ревности...

Сиванну с кивком пожала плечами, как бы соглашаясь с такой версией.

В конце концов Гэ Шун сама призналась, что влюблена в Лигоу и Динг ей всегда мешала.

— Погоди! Мастер Яопин сказал, тебя притопили два года назад. Но тогда ты совсем ребёнком был, — Ёнва растерялся. Казалось, его разум отказался понимать, сопоставленные факты.

— Нет, он ошибся, — Сиванну взялась объяснять жестами, но быстро сдалась и написала в альбоме: — Мастер Яопин изменил своё мнение. Истоки Земли и Воды хороши в лечении, а вместе их сила множится.