Укрощение гордыни

— Хроноформация? — прикинул Мугун и решил сравнить отпечатавшиеся в памяти символы с трактатами создания печатей, но прежде поискал для Динг комплект одежды служанки. Вот только последний он уже отдал ей ранее. Пришлось взять мужской серого цвета, похожий на сельскую робу и отнести его.

Когда Мугун покинул гробницу, забрав с собой наручи Солнца и Луны, потоки сил перестали наполнять нефритовый гроб. Варево из лекарственных трав в нём быстро остыло. От холода Динг проснулась. Непроизвольно стуча зубами, она выбралась из саркофага и огляделась.

— Ка-а… — вопрос «Как я сюда попала?» заглушила вырвавшаяся из горла вода.

Динг упала на колени, изрыгая лечебный отвар, заполнивший весь желудок. Когда всё кончилось, она откашляла остатки и нерешительно поднялась на ноги. По спине кривыми линиями скатилось несколько капель воды. Обнажённая кожа покрылась крупными мурашками. Динг почувствовала себя неуютно, стоя в центре яйцевидного зала, из которого нет выхода. На стенах едва горели символы многослойной формации, состоящей из нескольких печатей, сведённых воедино.

«Мамины печати, — девушка напрягла едва восстановившуюся родовую память. — Сняв первую печать, сразу прорвусь к третьему пределу души, вторую — к пятому, а третью — к девятому».

«Мы дети лунной крови. Мы отличны от других. От всех духовных тварей и практиков людских. Мы рождены с невероятно слабым телом. Зато с девятым истинным пределом.

— мелодичный голос матери прозвучал в голове Динг, словно грустная колыбельная песнь. —

И есть такие же, как мы. Но только дети Солнца, не Луны. Их пламя выжигает города. Их гнев страшнее, чем война. Они рождаются на гибельных местах с огнём в крови, с бесстрашием в глазах. У них тела подобны закалённой стали, но дух так слаб, пока его не закаляли. Они для нас спасенье и беда. Мы совместимы словно Солнце и Луна».

Голос постепенно стих, оставив ощущение сна на дрожащих ресницах. Горячие слезинки выступили на глазах. Теряя тепло, они скатились по щекам, скопившись холодными каплями под подбородком. Динг смазала их кулаками, а после встряхнула головой. Отросшие волосы едва коснулись плеч, щекоча кожу.

«Сколько же я спала?» — она запустила пальцы в спутанные пряди, успевшие просохнуть до корней. Поднявшись с каменного пола, Динг вернулась к нефритовому гробу.