Торговец счастьем

Крит грубо схватил левую руку Коул и поднёс её к своему лицу. Та всхлипнула от неожиданности, но тут же успокоилась, понимая, в чём дело. Две змеиные головы, тянущиеся друг к другу, взирали на неё своими чёрными глазками, словно живые.

— Что-то не так! — прошептал Крит и, отпустив руку Коул, заговорил громче. — А теперь возьми в руки меч.

Коул было не по себе от серебряного браслета, но всё же она послушалась и подняла со стола ветхое оружие.

Ничего не случилось, и это сильно удивило господина Крита.

— Быть не может! — произнёс он, прикрыв рот рукой.

— Может, объясните, в чем дело? – спросила Коул.

— Я… — Крит запнулся. — Меч преторианца передаётся по крови. Он хоть и сломан, но древняя магия в нём ещё присутствует. Хотя… Я… я должен идти. У меня срочное дело. Жду тебя вечером на Арене доблести.

— Чего? Я что драться должен буду?

— Нет! — мрачно засмеялся Крит, направлявшийся к двери.

— Тогда зачем? – поинтересовалась Коул.

— Я должен кое-что уладить.

— А зачем мне меч? Мне нужны деньги.

— Деньги? Как это пошло! – снова рассмеялся старик. – Этот меч настоящее сокровище, достояние Республики. Береги его. В нём наше будущее.

И после этих слов господин Крит покинул их, оставив Коул и Кроктора с удивленно вытаращенными глазами.

— И что дальше? — нарушила тишину Коул.

— Вам придётся продать дом, - пожав плечами, ответил иглоликий. – Срок уплаты долга – один месяц.

— Вы хотите сказать, что дом я продам, а деньги отдам вам? А мне что останется?

— Во-первых, не мне, а скорее господину Криту, - поправил Кроктор Меньес. – А во-вторых у вас есть меч, можете и его продать.

— Что с ним не так? Крит всегда такой?

— Он… великий человек, — произнёс Кроктор.

По его голосу не было ясно, шутит иглоликий или говорит всерьез. — Бывший преторианец. Один из Освободителей. Возможно, война несколько изменила его.

— Я думал, эти рыцари были на стороне Императора, - призналась Коул.

— Были и другие, те, что восстали, - рассказал иглоликий.

— Значит, старик был близок к моему папаше?

— Они были, как отец и сын, — задумчиво произнёс банкир, вспоминая давние события.