Глэд. Рассвет над Майдманом (1)

Ехали бы сейчас спокойно до места, так ведь нет, тебе обязательно все нужно испортить.

- Это ошибка, - просипел Глеб. Слова выходили с трудом, а мысли ворочались чугунными шарами, вызывая боль самим фактом движения. - Это какая-то ошибка, этого не может быть.

- Что ты говоришь! Вот уж не знал.

- Я не Перворожденный. Во мне нет ничьей крови. И у меня нет хозяев.

Фрайм нагнулся к лежащему, рывком приподнял его лицо к себе и ощерился.

- Я мог бы ошибаться, если бы не одно но. Я не говорю на вашем языке.

- Я не понимаю…

И Глеб замолк на полуслове. Только после сказанного он осознал, что и в самом деле говорил с гостем не на русском, а на каком-то певучем наречии, которое возникло из каких-то глубин памяти. Слова чужой речи слетали с языка просто и легко, будто он пел бесконечные вереницы фраз с самого рождения.

- Все ты понимаешь, только прикидываешься. Чуть мне шею не свернул, ублюдок. Ну да ладно, хозяину ты нужен лишь живым, но если я тебя помну дорогой, хуже не будет. Вставай.

И Фрайм выволок еле переставляющего ноги Глеба в прихожую. Жестко скрученные сзади кисти уже начали неметь. Струйка крови стекала с разбитого лба на глаза и мешала Глебу хорошо видеть окружающее. После удара его мутило, и пустой желудок все порывался на прогулку. Распахнулась входная дверь, и в коридор ворвался голос Володи.

- Сосед, а что у тебя за шум? Сосед? Эй, Глеб, а какого…

Володя не успел закончить фразу, как получил сильный пинок в пах. Фрайм рванул его внутрь и, добавив локтем по шее, послал дальше лететь в коридор. Тело соседа благополучно громыхнуло о грязный пол, а самого Глеба так же рывком поволокли через площадку к открытой двери.

- Да вы тут все прыткие, как саранча. И куда от вас деваться. Скоро придется меч брать, чтобы дорогу прорубать.

Продолжая ворчать, наемник протащил слабо сопротивляющегося бухгалтера в комнату, выходящую на другой стороне дома, распахнул окно и швырнул его как мешок через подоконник. Глеб ухнул в кусты, следом за ним легко перемахнул владелец широкого ножа за голенищем. Продравшись через кусты, он приволок свою добычу к двум лошадям, скрытым между домами. Забросил на одного из коней тело, прихватил руки и ноги веревками. После чего сам легко поднялся в седло.