Моя худшая роль Злодейки

Девушка подтянулась и села на брусчатку, задвигая люк и напряженно оглядываясь. Место выхода находилось аккурат возле одного известного салона, в который любили заглядывать состоятельные девушки. Вдали площадь, на которую выходила улица и на которой располагался тот самый театр, блестела огнями. Кажется, Александра уловила знаки жандармерии и тайного сыска Его Императорского Величества. Проход на площадь отгородили лентами и автомобилями, да и с другого конца улицы девушка различила заградительные барьеры и патруль.

Здраво рассудив, что в конце концов всё равно придётся идти на площадь к начальству патруля, она двинулась в сторону толпы. Оставалось лишь нырнуть по ленту и вот она площадь, но проход перегородил ещё один патруль.

- Девушка, сюда нельзя. Вернитесь домой, - грозно рявкнул тот, что постарше, разводя руки в жесте «Враг не пройдёт!».

- Но я из театра, - что есть мочи воскликнула девушка, - У меня есть важное сообщение для вашего начальства!

- Вы и из театра? – презрительно скривился старшина, - Побойтесь Бога, барышня! Там люди страдают, не нужно спекулировать на их беде! Наш переговорщик и то не вышел, а вы выбрались? Журналюги проклятые! Ни перед чем не остановятся, чтобы сенсацию раздобыть!

- Уходите по хорошему, - вмешался молодой жандарм, доброжелательно улыбаясь.

- Или в кутузку посадим! Вмиг расхочется на беде чужой наживаться! А патрулю дальнему выговор сделаю, чтоб не пропускали всяких, - снова вставил пять копеек старшина.

- Но… я ведь… правда, - от подобного приёма голос девушки задрожал. Что же делать? Как убедить их?! Если она не вернётся вовремя, люди пострадают, замминистра и герой умрут, и плакала её путёвка домой.

Не придумав ничего лучше, девушка произнесла:

- Хорошо.

И стала бочком отходить от заграждения, а стоило жандармам потерять к ней интерес, ловко проскочила под лентой и со всех ног бросилась к центру площади, где натянули походные палатки Штаба.

Не хватило буквально пары метров, когда за шкирку ей схватил молодой жандарм, грустно улыбаясь:

- Что ж Вы делаете, леди.

- Держи паршивку! Предупреждал же! Тащи её в машину! Посидит суток трое, будет думать в следующий раз! – старшина, пыхтя, приблизился к ним.

Трое суток. Близость грандиозного провала прорезала слабый и охриплый голос, откуда-то взялись силы, не смотря на голод.