Кровь дракона

Каков реальный шанс справиться с мечником с помощью кулаков? А потом несколько часов провала! Лишь смутные воспоминания о том, как бежал через лес.

Но сегодняшний день был очень длинным и богатым на события. Сейчас я сижу в вывернутом наизнанку подспешнике. Спина замерзла. На щеках щетина. От меня уже ощутимо пахнет потом, и чешутся искусанные за ночь комарами руки. Если я брежу, то бред очень реалистичный.

А еще ведь в моей голове всплывают чужие воспоминания. Или правильнее сказать, что это моя память всплыла в чужой голове?

Задумавшись о непонятности моего бытия, я не заметил, что опять уселся в позу лотоса.

В голове пронеслось «Ха-й-е! О-д-ду! Ха-й-е! О-д-ду... Вд-о-о-ох! В-ы-ы-д-о-о-х!»

Я привычно потянул себя к небу за невидимую точку на темени, выпрямляя спину, сместил копчик и начал дышать за счет диафрагмы. В памяти всплыл многократно услышанный и повторенный урок: «Если воин чувствует смятение духа, он должен очистить свой разум! Вд-о-о-ох! В-ы-ы-д-о-о-х! Воин вдыхает только спокойствие и выдыхает все лишнее! Построить дом можно лишь на пустом и ровном месте! Вд-о-о-ох! В-ы-ы-д-о-о-х! Принять верное решение можно лишь очистив свой разум.

..»

В свой былой жизни я никогда не читал тантры и медитацию не понимал как явление. У меня все это ассоциировалось с героиней Ирины Муравьевой из старого советского фильма, где она на пару со страшненькой подругой дуэтом бубнит: «Я самая обаятельная и привлекательная...»

Но сейчас я почувствовал, что медитация — реальная сила.

Во-первых, самочувствие улучшилось. Как будто выспался и позавтракал согласно рекомендаций ЗОЖ. И эмоции улеглись, думать стало легче. Только сейчас я понял, в каком смятении был все последнее время мой несчастный мозг.

Продолжая медленно и равномерно дышать я начал вспоминать, как Гецу-сан учил меня медитации. Я сидел в новеньком кимоно на циновке на веранде нашего дома и очень гордился, что начал обучение, как настоящий воин. Мне ведь сегодня исполнилось пять лет, и отец подарил мне мой первый деревянный меч.

Сидеть с прямой спиной на колючей циновке было неудобно, но я старательно тянулся затылком в небо и глубоко дышал, повторяя за наставником: «Ха-й-е! О-д-ду! Ха-й-е! О-д-ду». Ноздри щекочет запах цветущей вишни, которой покрыт склон горы. От серьезной сосредоточенности меня отвлекают мысли о сакуро-моти*, который готовит сегодня мама. Я так живо представил вкус лакомства, что у меня позорно заурчал живот и я сбился с дыхания.