Кровь дракона

— Доспех с памятью формы. Я ведь говорил, что бывал на войне. Так вот, у моего нанимателя был такой же. Чудо металлургии... Конечно, пробоину, скол или тяжелое повреждение такой сам не восстановит, но вмятины очень легко выправляют сами себя. Жаль, мягковат металл... С другой стороны, даже для таких чудес ваш доспех слишком необычен...

— Интересно... А что это за кожа? Тоже с памятью?

— Вот этого я как раз не знаю... — Рю цокнул языком, — но мне очень интересно узнать... Может, что-то стягивающееся при нагреве? Потому все повреждения просто сжимает, делая незаметными?

— Что за неуважение к артефакту! — выкрикнула Фрея, проходящая мимо.

— Каждый воин дракон обладает предметом с уникальными свойствами! У кого-то это меч, у кого-то — доспех, а у кого-то — вообще кулон или кольцо!

— А ты это откуда знаешь? — Кафка обернулся и сложил руки на груди.

— Так писалось в книге, которую мне читал учитель. А этот доспех сделан слишком искусно для металла с восстановлением формы. Я не раз слышала, как отец и другие люди в доме жаловался на качество товаров из этого металла.

— Не то, что я много смыслю в этом... — к нам подтянулся и Сабуро. — Но брат после одного из своих походов рассказал, что восстанавливающийся металл слишком мягок, а злоупотребление его выправлением делает броню ещё и хрупкой. В последние пять лет от него отказались, но изготовленные за время ажиотажа комплекты разошлись в массах... И кто-то ещё верит в броню, которую можно починить, бросив в костер.

— Хм... — Я задумался.

В памяти Ризадо мне ничего не доводилось узнать о его броне и мече.

— А что вы скажете про это? — я достал из ножен свой клинок.

— Неужели, господин Дайнслейф решил нас проверить? — Кафка улыбнулся. — Я польщен.

Пару минут шума спустя все решили дружно осмотреть мой меч, пока Я продолжал начищать доспех тряпкой и пучком вымоченной травы. Ещё спустя минут десять, полностью разобрав и собрав рукоять меча, новоиспеченный консилиум решил, что ничего сказать о нём не может. Ребятам было неловко говорить подобное, но ещё больше смущен был я.

Пока я сидел у порога и надраивал пластины брони, меня не отпускало чувство, что сейчас прямо за моей спиной меня раздевают. Была то реакция тела Ризадо, или же мое воспаленное сознание решило надругаться надо мной из-за слишком большого количества хранящихся в нём анекдотов про «мужской меч», я не знаю. Но своё оружие после я все-равно решил лишний раз почистить и покрыть тонким слоем масла, выпрошенного у местного кузнеца.