Кровь дракона

— Похоже, вы все еще не до конца освоились. Обычно те, кто видит духов и понимает их природу, являются таковыми с рождения. Однако, некоторые потрясения могут дать эту возможность и далеким от магии... — Кизото стала говорить спокойно, пока мы шли. — Я расскажу вам, что знаю, но только если выслушаете мою историю.

— Я не могу отказать, ведь хочу знать больше о себе, но ваша история для меня станет большим удовольствием, — мой ответ был максимально вежлив. К тому же, о Кизото хотелось бы тоже узнать. Я нуждаюсь в информации о мире, своих способностях и законах местной магии, или как её там, но на собеседницу мой ответ произвел иное впечатление.

— Не знай я вас чуть больше, чем нисколько, назвала бы подхалимом и не сказала бы более и слова.

— П-простите — я был ошарашен таким ответом, потому покачал головой и посмотрел на женщину.

— Будьте проще в своей речи. Оставьте любезности напыщенным феодалам, далеким от битв и проблем простых людей. Когда вы так слащаво обращаетесь ко мне, у меня в голове возникает только два сценария.

— Прошу прощения, я лишь хотел быть вежливым... — почему-то в моей голове на мгновение мелькнул образ беловолосого алкоголика с медальоном в форме волчьей головы на груди.

В ответ на это Кизото толкнула меня локтем в ребра, при том весьма больно. Я даже согнулся от удара. Не зря в ролевых играх я редко приходил к хорошей концовке.

— Ты забавный. Да и на наследника древнего рода не походишь. Столько манерности в отношении простого люда. Не монах, те путешествуют только в одиночку...

Когда Кизото перешла на "ты", во мне что-то сперва шевельнулось. наверное подсознательная аристократическая спесь. Но я почувствовал, что женщина имеет право на такое обращение, как старшая.

Я заметил, что идем мы не в направлении дома старосты. Женщина вела меня к сеновалу, где мы спали в первую ночь.

— Ты беглец. Вы не банкроты, что в край отчаялись. Доспехи в доме не дадут соврать. Но если ты беглец, почему показал силу? — Кизото открыла дверь и зашла внутрь, позвав меня жестом.

Я зашел за ней молча. С одной стороны, мне было страшно, ведь женщина не казалась той милой тетушкой, какой мы видели её ранее. От неё скорее ощущался богатый опыт... О содержании которого посторонним не следовало бы знать.