Личный друг бога

Рабы выполнили его короткие команды, погасили и выбросили факелы, рассредоточились, присели, опустили оружие к земле, спрятали сталь в траве. Тьма укрыла толпу, но надолго ли?

Со звоном лопнуло стекло. Из оконного проема вырвался лепесток рыжего пламени.

- Пришло время поквитаться, Богоборец, - объявил голос.

- Чем же я вам насолил?

Ответа не последовало, а Глеб так на него рассчитывал. Он надеялся, что эти Двуживущие как-то подтолкнут его память, помогут вспомнить то, о чем он забыл, хоть чуть-чуть прояснят, кто он такой, что с ним случилось.

- Давайте поговорим по-человечески, - крикнул Глеб, борясь с искушением отшвырнуть копье, поднять руки и шагнуть к линии факелов, к людям - настоящим людям! - спрятавшим лица за масками. - Я просто хочу разобраться...

Осветился дверной проем, порозовел текущий на крыльцо дым.

- Слышите?! Я никакой не Богоборец, меня зовут Глеб, я Двуживущий. Я простой игрок, как и вы. Но что-то произошло, и я не вполне понимаю, что именно. Я лишь хочу узнать кое-что.

- Ты идиот, Богоборец! Запрограммированный болван! Надеешься нас провести? Тогда выдумай что-нибудь новенькое! Выдумай, если сумеешь!..

Отчаяние захлестнуло Глеба. Эти люди могли знать нечто важное. Эти люди могли помочь. Но он не мог выйти к ним, не мог с ними переговорить. Они собирались его убить, поквитаться за что-то, о чем он не помнил.

И, похоже, они не сомневались, что он Одноживущий...

Там, за линией факелов что-то тихо заскрипело.

Он знал этот опасный звук, помнил его...

- Луки! - понял он и распластался в траве. - Все на землю!

Свет факелов на миг чуть померк, а потом сделался ярче, чем был, и Глеб догадался, что это значит: лучники поднесли к факелам оголовки зажигательных стрел, и просмоленная пакля на них вспыхнула.

- Уходите! - крикнул он рабам. - Отползайте и разбегайтесь!

Тихие щелчки освобожденных тетив - и огненные росчерки прошили ночь, прогудели над головой, ударили в бревенчатую стену, вонзились в землю, разбрызгивая горячие алые капли.

Кто-то закричал.

Глеб повернул голову.

Один из рабов тянул засевшую в боку стрелу, схватившись за полыхающую паклю. А огонь уже перекинулся на его одежду, огонь пожирал плотную ткань и пробовал на вкус человеческую кожу.

Вновь зловеще скрипнули выгибаемые луки. И снова весело подмигнули далекие факелы.

Ухнуло пламя, вырвавшись из разбитого окна.

Сорвались стрелы.