Мастер лжи

Прозвучал звоночек, и миловидная секретарша в форме метнулась прекрасной ланью. Вскоре я вдохнул сначала цветочный аромат её выреза, а затем и бодрящий вкус шоколадной горечи. Благосклонно причмокнул, отпивая из чашки.

— Прилично, — похвалил я, строя из себя хозяина положения.

Нога упала на ногу, выпрямился и решил отыгрывать оскорблённое самолюбие до конца.

— А теперь объяснитесь, — широкая чашка стукнула о блюдце.

— Произошла ошибка, мы... — похоже, я попал в яблочко. — ... Мы хотим, чтобы это не вышло за пределы, так сказать.

..

Вот оно как. Я хлебнул ещё глоточек.

— Поэтому вы продержали меня в приёмной целый час? В качестве извинений, видимо, — я источал яд как последняя аристократическая скотина. Благо примеров за всю жизнь насмотрелся.

Начальник участка был худощав, а его сухая немного синюшная кожа вызывала гадливое чувство. Он перебирал бумаги костлявыми длинными пальцами и постоянно облизывал губы. Тёмно-зелёный жакет был идеально подогнан под угловатую фигуру хозяина, на груди блестела медалька за хорошее поведение, а на поясе позвякивали ключи.

Иногда он доставал платок, чтобы вытереть покрасневший от напряжения лоб.

Разволновался-то как.

— Прошу прощения, — он развёл плечами и стал оправдываться наплывом посетителей и бумажной работы.

— Хватит, — ложка звякнула в пустой чашке, и я грозно поднял бровь. — Я, конечно, могу не рассказывать отцу, что тут произошло, — и затем оборвал фразу на полуслове.

— Но? — сглотнул полицейский.

Я демонстративно потёр большим пальцем об указательный и средний.

В ответ было тупое выражение лица и расширившиеся глаза.

— Чт... Что вы имеете в виду? — выдавил он из себя.

— Лавэ давай, кэш, — пояснил я ему, но это пресмыкающееся рода чиновничьих не врубался.

Тогда я просто показал ему монетку с бородатым дядькой.

— Ах, это...

Он полез куда-то себе под стол и достал мешочек размером с детский кулак. Я осуждающе вздохнул и спровоцировал этим появление денежного брата-близнеца, наполненного тем же содержимым.

Захваченный этой игрой и любопытством, куда может завести моя наглость, я кашлянул в кулак и показал пальцами «Четыре».

Побледнев, продажный служитель порядка открыл ещё несколько ящичков пониже и тоже опорожнил их.

— С вами приятно иметь дело, — я протянул руку и пожал потную ладошку чиновника, полицейским его назвать язык не поворачивался.

Мне любезно предоставили «пакетик» — холщовую наплечную сумку из грубой ткани, куда я и сложил свои пожитки.

Провожали, как говорится, всем селом.