Мастер лжи

Ханиц не были аристократами, но их род только-только начинал расправлять крылья, и Громовы им покровительствовали. Обе семьи сотрудничали и воевали вместе, пока с Ханиц жестоко не расправились во время отсутствия основных сил Громовых.

Выжила только маленькая Кристина. После этого случая Север Громов взял над ней опеку, но в семью не мог принять. Неудача за неудачей в военных делах и Громовы решили сменить главу, а Север отошёл от дел и уехал из Аркании.

— Несладко же тебе пришлось, — задумчиво сказал я, понимая, что девушку не принимали ни как знатную, ни как слугу из-за особого положения любимицы аристократа.

— И что, мы дружили? — задал тупой вопрос, но я не привык ходить вокруг да около — лучше сразу спросить.

— Да, я помогала тебе. Как ты смог выбраться? Ты же всегда боялся открытых пространств.

Я скосил глаза вверх и почесал голову. Надо же, наш Арвин агорафоб. Неудивительно, что он окочурился прямо на дороге. Вопрос об интимной связи как-то отпал сам собой — такой затюканный парнишка мог только слюни пускать в её сторону.

Вот и сдружились они как два изгоя в этой семейке. Хотя бы некоторые вещи разъяснились.

— Ты только никому не говори, — я осмотрелся вокруг, будто нас могли подслушать и махнул ей рукой, чтобы нагнулась поближе, девушка послушалась, и я перегнулся через стол, будто случайно коснулся своей щекой её и дотянулся до самого ушка, вдыхая аромат свежего женского тела. — Ты такая пуся.

Она резко оттолкнула меня и отъехала назад на стуле.

— Дурак! Да что с тобой? Я пришла сказать, что тебя хотят отравить, а ты в игры свои играешься.

Какая я тебе пуся?

— Шоколадная? — сказал я задумчиво, а потом. — Так, стой, в смысле отравить? Кто этот шельмец?

Она сердито поправила платье и ответила не сразу.

— Мартын.

— Мой брат? — я, конечно, знал, что у меня отбитая семейка, но вот что я сделал второму братцу? Оподливился-то Густав, и именно от него я ожидал мести. Никак не от молчаливого Мартына.

— Да, тебя отравят сегодня медленным ядом, вот, — она быстро достала из воздуха полупрозрачную бумагу с голубоватым узором.

Я не преминул включить зрение Агатоса и посмотрел на Кристину. Ничего не обычного — одна активная временная татуировка. Скорее всего, какая-то мелочь защитная. Странно. Неужели Ян хотел, чтобы она померла? Что-то не нравится мне, как тут чтили память погибших союзников. Всё больше гнильцой отдаёт, а благородный фасад так, для понтов.

— Что это?

— Чертёж против ядов, — она пододвинула его мне.