Железный Феникс 2

— Мы были с тобой раньше знакомы, Нинон? — начинаю с главного.

Девушка вздрагивает, словно не ожидала, что я к ней обращусь. Но тут же берёт себя в руки.

— Нет, конечно! — со смехом отвечает она. — С чего бы мне знакомиться с таким, как ты?

— И какой же я? — спрашиваю с умеренным интересом. По её поведению понятно, что какой-то не такой. Но чем на самом деле ей насолил бедняга Максин, которого она и в глаза-то не видела?

— Ты слабак! — тут же отзывается рыжая и отмахивается от желающего возразить Донока. — Как ты вообще смеешь называть себя Воскресенским? Таких, как ты, нужно уничтожать сразу после рождения!

Выпаливает это, и останавливается, чтобы посмотреть реакцию.

А ещё потому, что сидящая рядом Баишо положила ей на плечо руку — то ли желая поддержать, то ли предлагая заткнуться.

Задумчиво киваю:

— Ясно.

Девушка явно жаждет продолжения, но что я ей скажу? Стану переубеждать? Вот ещё! Просто приму к сведению, что к этой соплячке спиной лучше не поворачиваться. Потому что беды с башкой — это вам не стакан спирту выпить.

От таких людей всего можно ожидать.

— Ясно?! — возмущённо ахает Нинон. — И это всё?

Пожимаю плечами:

— Ну, если тебе так нужна моя благодарность, то спасибо за откровенность. Хотя и не люблю быть вежливым с теми, кто на меня нападает. Будем считать, что это в кредит.

Девица задыхается от возмущения. Баишо успокаивающе поглаживает её по плечу. Райт старательно прячет ухмылку. Донок хмурится — ему ссоры за столом совсем не по вкусу. Шиме смотрит и слушает с жадным любопытством, а Захар взирает равнодушно, будто его это не касается.

Впрочем, это именно так и есть.

— Донок, — разрываю неудобное молчание. — Как проходит процесс принятия клятвы?

Нахмуренный лоб здоровяка тут же разглаживается, а сам он успокаивается. Завидное умение переключаться, как по мне.

— Ничего особенного, брат, — любезно отвечает будущий соратник. — Ты просто произносишь ритуальную фразу….

На краю зрения — смазанное движение, явно направленное на меня. Рефлекторно прихлопываю нарушителя спокойствия — чужую руку — к столу.

Владелица самовольной конечности взвизгивает тонким голосом. Ну извините, что слишком сильно прихлопнул. Жаль, вообще не оторвал.

— Отпусти, гад! — шипит слегка пришедшая в себя Нинон. — Не смей меня даже пальцем касаться!

Вместо того, чтобы её послушаться, вдавливаю ладонь в поверхность стола ещё сильнее.

— Если ты этого не хотела, — произношу сурово, пристально глядя ей в глаза, — тогда не стоило соваться ко мне.