Железный Феникс 2

— В следующий раз я тебе глаз на пятку натяну, — еле слышно бурчит пришедшая в себя Эфения. Хорошо, что ей хватает ума не заявлять об этом во всеуслышанье. Рах Шан тоже, кажется, не обращает внимание: он подходит к ёмкости, в которой плавает Райт и прикладывает к ней ладонь.

— Мирт, — отрывисто зовёт он. — Глянь, что можно сделать.

К нам подходит пожилой ратник с седыми усами и абсолютно лысой головой. Он обходит четыре ёмкости со всех сторон. Стучит по той, которая содержит тело Райта. Задумчиво хмурится, кряхтит и шевелит усами, словно гигантский жук.

— Что-что, — говорит наконец, толкая носком сапога обломок разбитой мной «банки». — Расхе… Разбить эту дрянь, и всего делов.

— А это не навредит? — непривычно сомневается советник. — Ведь случись что — по голове нас с тобой не погладят.

— Если чему случиться, — резонно возражает умудрённый опытом Мирт, — всё уже произошло. Не х… Не надо было ему лезть в такую жо… жёсткие условия.

Бедняга! Прямо слышу, как скрипят его мозги, выбирая наиболее приемлемые для общения со всякими советниками обороты.

— На пару слов, советник, — киваю Рах Шану в сторону выхода.

— Приступайте, — бросает он и следует за мной. Гайла остаётся контролировать процесс вызволения Райта.

Мы с советником молча поднимаемся по лестнице и выходим на улицу. С удовольствием вдыхаю свежий ночной воздух и впервые смотрю в незнакомое звёздное небо. А ведь в какой-то момент мне даже почудилось, что ничего из этого я больше не увижу.

Пока я прихожу в себя, Рах Шан терпеливо ждёт.

— Перед тем как подвал начал рушится, — начинаю с главного. — Я успел встретиться с некоей святой по имени Жаслин. Кажется, она забрала Вилиса.

— Церковь, — советник прикрывает чуть светящиеся в темноте глаза. — Стоило догадаться, что они тоже имеют к этому отношение.

— А ещё, — я оборачиваюсь ко входу, по обеим сторонам от которого красуются семь свежих ям, — они забрали с собой все накопители.

Советник кивает и надолго задумывается.

— Почему люди так тянутся к тому, что способно их уничтожить, Макс? — неожиданно спрашивает он.

И тут же продолжает, будто не ждёт от меня ответа. — Вы так охотно приняли бремя Источника, с такой радостью пляшете на самом краю Бездны. Или это особенность человеческой природы, которая кхелотам ныне недоступна?

Светящиеся красные глаза впиваются в моё лицо. Ну и какого ответа ждёт от меня этот философ доморощенный?

— Люди хотят выжить, — отвечаю просто. — Надо будет — и с Бездной договорятся. Пока я жив, остальное не важно.