Штабс-ротмистр

Или ликвидируют, чтоб знания не расходились по иным каналам.

Но в одночасье всё переменилось. Джил, человек довольно-таки робкого нрава, с ужасом сообщил, что скоро прибывает русская яхта, доставившая в Нью-Йорк нового вице-губернатора, с ним – целая свита, едва ли не половина её – Одарённые. Наверняка это результат ажиотажа, поднявшегося вокруг института.

Вопрос с регистрацией на имя покойника решился моментально. Пан Бже превратился в мистера Ковальски, что любопытно, тоже польского происхождения.

И больше не пришлось летать.

Линк, проводивший его и Джила на Центральный вокзал Нью-Йорка, был на редкость предупредителен. Извинялся за «некоторую» брутальность методов. Желал всяческих успехов, а главное – спрятаться получше. Похоже, он сам не знал, до какой станции куплены билеты, а в голову шотландцу не полез.

- Как же я его ненавижу… Хуже, чем русских!

За месяцы заточения, сначала в Абердине, потом в Нью-Йорке, поляк исхудал. Пальцы рук сотрясал мелкий тремор. О'Нил, устроившийся на подушках напротив, выглядел на его фоне как образец благополучия.

Словно родственник, везущий неизлечимо больного члена семьи полюбоваться перед смертью красотами Большого Каньона.

- Не переживайте, мистер Ковальски. На месте нас ждут прекрасный целитель, уютное жильё, относительная свобода и отдых. Больше никаких мозгокопаний! Не все американцы такие как Линк.

- И не все русские такие как… Хотя… Местные русские мне не сделали пока ничего. Ни плохого, ни хорошего. Вот только Польшу захватили двести пятьдесят лет тому.

- В этом мире, как и в вашем, надо выбрать правильную сторону, - философски заметил шотландец. – Я всегда был на стороне законной власти. У нас говорили: пусть лучше русские и Торжок, чем англичане и Лондон. Но вот, рискнул пойти поперёк течения. И вас увлёк. Но пути назад нет, так пройдём его до конца. У меня есть отличный шотландский виски. Отметим начало пути?

х х х

Княжна Анастасия Львова выделялась на борту среди пассажиров яхты своей загадочностью, типичной для Одарённых-связистов.

Конечно, выходя из транса, позволяющего ей устанавливать контакт с любыми коллегами в любой точке Земли, на её низкой орбите и даже около Луны, она возвращалась в обычный мир. Но словно какая-то её часть оставалась в медитации, в каком-то отрешённо-полупогруженном состоянии.

В глазах застыла печаль. Глубокое разочарование. В восемнадцать или двадцать так бывает, когда барышня узнаёт о неверности любимого. Здесь же произошло нечто иное.