Святая Мечей 2: Винтерлид

Марина успокоила его, уверенно сказав, что к завтрашнему вечеру в живых не останется никого, кто мог бы обвинить Гримлока Тура в слабости.

Ночью они услышали мелодию боевого барабана. За ним последовала тишина, гнетущая, тяжелая, тревожная. Вскоре воздух разорвал протяжный стон железа, сменившийся горькими воплями противников Империи. Бывшие жители Вудрипа бежали сквозь лес, не слушая команды Марины. Они чувствовали, как смерть наступает им на пятки, как рушится Вудрип и все их надежды на светлое будущее Перфруна.

Марина видела блики слез в глазах волшебного народа, оставляющего за спинами последний оплот свободы.

— Я всегда удивлялся, как легко тебе это удается, — сказал Гримлок под утро, когда силы бегущих иссякли и они начали медленно идти вперед, еле передвигая ноги. Дезертиры не могли поверить, что выжили, опасаясь даже малейшего хруста сухой ветки поблизости. Боялись, что Империя обнаружит их, догонит и расправится, не желая оставлять никого в живых.

— Что именно? — задумчиво протянула Марина, глядя, закусив губу, на неровные ряды жителей Вудрипа, текущие сквозь темный лес.

Уже настало утро и она рассчитывала, что яркие лучи их хотя бы немного подбодрят, но, похоже, пробуждение светил сделало их лишь угрюмее.

— Вторгаться в историю и менять ее, не думая о последствиях. Жить одним днем, не заглядывая в будущее и не беспокоясь о том, что будет дальше. Ты беспечна, Марина, — ухмыльнулся Гримлок и девушка заметила, как трясутся руки могучего орка. Ему было по-настоящему страшно.

— Совсем наоборот, я просто знаю, что такое война и выживание. Всех не спасти, Гримлок, — Марина положила ладонь на запястье вожака орков. — Война полна жертв и боли. Всегда. И не важно, кто и с кем сражается. Если ты хочешь выжить, хочешь спасти как можно больше своих орков — присоединяйся к нам. Это твой единственный шанс, — Марина сделала паузу, оборачиваясь, словно хотела рассмотреть разрушенный Вудрип, оставшийся далеко позади. — Теперь точно единственный.

— Орки имени Тур вновь в долгу перед тобой, Ке'брит'орка, — насмешка и грусть смешались в его словах.

Тяжелые веки мечтали опуститься вниз и закрыть глаза, позволяя вожаку выспаться. Марина неожиданно заметила, что Гримлок отчетливо постарел за эти полгода: у глаз впечатались морщины, в волосах на голове и бороде — отчетливые белые пряди. Может орк и был прав — Марина не принадлежала этому миру, а потому все происходящее здесь было для нее далеким, безличным, сказочным.