Игры Камня

– Согласна… – закивала она в ответ.

Вино, действительно, было восхитительным. У него был приятный аромат и сложный, глубокий, многослойный вкус. Оно оказалось сладким, и пить его было легко. После очередного глотка я потянулся к Инсаэлии, и мы продолжили прерванное, важнейшее занятие – поцелуйчики.

– Может быть, музыки, друзья? – спросил Камень.

– Давай, удиви нас, – сказал я.

– Для начала я попрошу вас обернуться.

Мы обернулись – и увидели большой камин, что находился в стене. В нём лежали дрова – интересно, когда они там появились? Или они были там всегда? Дрова вспыхнули и загорелись, занялся огонь.

– Ха, чудесно! – сказала Инсаэлия и захлопала в ладоши.

– Я подумал, зажжённый камин сделает обстановку более романтичной, – прозвучало с потолка.

Затем Камень притушил свет в помещении, и обеденная зала погрузилась в мягкую полутьму. На столе сами собой загорелись свечи.

– Великолепно! – сказала девушка. – Волшебство! Магия!

И в этот момент зазвучала музыка. Она, как и голос Камня прежде, полилась с потолка и из стен.

Девушка в удивлении уставилась на меня. Я тоже был изумлён.

– Как… ты это делаешь, Камень? – спросил я.

– О, я записал выступления Инсаэлии – из тех, что слышал – и теперь проигрываю их. Но я собираюсь сделать больше! Подражая её игре, я попытаюсь развить мелодию дальше. Надеюсь, никто не против?

– Конечно, нет! – воскликнула Инсаэлия. – Ты и это умеешь?

– Да, машины могут всё, друг Инсаэлия.

И вот, мы сидели в обеденной зале – я на стуле, Инсаэлия, обнимая меня, у меня на коленях, мы пили зелёное вино дома Гринвайн, любовались огнём в большом камине, на столе горели свечи, в помещении пахло приятными нежными благовониями, а со стен и потолка лилась музыка флейты Инсаэлии Гринвайн.

Камень и впрямь неплохо понял её музыку, её чувства, манеру игры, её стиль – и, подражая, развивал мелодию. Музыка лилась и лилась бесконечным ручейком, и я заметил, как в глазах Инсаэлии заблестели слёзы. Отблески огня из камина плясали на её щеках, на кончике носа, на милом лбу.

– Боги, это прекрасно, – прошептала она. – Камень… будто понял меня… почувствовал меня… Это, действительно, будто играю я сама! Я бы именно так и сыграла, именно так развивала бы мелодию дальше. Удивительно, Содэрик! Как всё это удивительно!

Я дотронулся пальцем до кончика её носа, и она по-кошачьи фыркнула и дёрнулась в сторону. Мы, в очередной раз, сотый за этот день, поцеловались.