Доставь или умри

Ох… похоже, дождь собирается… Тишь, будь добра, подай мой плащ и рюкзак.

Спустя десяток минут плащ превратился в крохотную палатку над ямкой с костром. Трое поместились внутри, но новоявленной Тиши пришлось закинуть ноги на Роана, а плечами лечь на живот курьера. Горячий воздух выходит через отверстие наверху и щели у земли. Их постарались заткнуть сухой травой и листьями, но решение вышло так себе. Тем более, поднялся ветер и Роану пришлось придавить собой конец плащ-палатки. Странно, когда его днём носила Тишь, он конечно выглядел большим, но не настолько же!

– Это дар Илмира его верным курьерам, – пояснил Эллион, придавливая плащ со своей стороны и ёрзая в тщетных попытках устроиться поудобней.

 – Хорошая обувь и вот такие вот плащи.

– Как-то это мало… – Заметил Роан. – Мардок даёт своим верным последователям клинки и доспехи!

– Я не воин. – Беззлобно отмахнулся Эллион. – Мне достаточно быть сухим и согретым в любую непогоду.

В словах курьера есть зерно истины, но Роан помнит, как на того смотрели воины короля.

В глазах тренированных мужчин, проведших большую часть жизни с оружием в руках, был страх. Тот самый страх, с каким грибник смотрит на голодного медведя. Да и стычка с разбойниками не была похожа на встречу «Не воина» с опасностью. Парень закрыл глаза, ушей коснулся далёкое ворчание грома и… смачный хруст стали, пробивающей плотное мясо и кости. Роан распахнул глаза, грудь часто вздымается, одежда мерзко липнет к телу. Идёт дождь, водяная пыль залетает через вентиляционное отверстие. Стенки прогибаются под напором воды и ветра.

От ямки с костром идёт мягкий жар, а угли горят так ярко, что алый свет будто пропитывает стенки. Роан осторожно, чтобы не разбудить Тишь, смахнул пот со лба и выдохнул.

– Первое убийство?

Шёпот Эллиона прозвучал одновременно с раскатом грома, но парень услышал. Сглотнул и ответил сдавленно:

– Да… я теперь всегда буду так просыпаться?

– Зачем? Нет конечно. Всё уйдёт и затеряется в глубинах памяти.

Останется только сам факт. Ты убил человека, вот и всё, ничего особого.

– Но… но я думал, это будет иначе!

– Как?

– Не знаю… иначе! В балладах это описывали… возвышенней.

– Потому что никто не хочет слышать о хрипящих умирающих, о вывалившихся языках и штанах полных дерьма. Такие образы плохо продаются. Менестрели всегда скрывают от нас неприглядные стороны. Войны, любви и прочих подвигов.

– Наверное… – Прошептал Роан.