Хитросплетение судьбы

Главный шпион нервно усмехнулся. В связи с последними событиями, он был готов поверить во что угодно. Даже в бессмертного основателя ледяных островов.

— Значит все это время ты водил меня за нос? — без злости произнес купец.

— И помогал тоже. Или ты уже обо всем забыл? Можем все подробно обсудить на борту корабля, — и более серьезным тоном добавил — Здесь задерживаться не стоит.

Лобрен сидел все это время на одной из пяти бочек и с интересом наблюдал за диалогом. А хайши продолжал смотреть в пустоту.

Вайнс не стал терять времени и отдал приказ команде готовиться к отплытию.

Бочки перекочевали с пристани в трюм корабля.

— Что в них? — обратился главный шпион к другому члену ШЛС.

Тот заговорщицки наклонился к его уху и прошептал:

— То, что поможет нам пережить весь этот кошмар.

— Оружие?

— Лучше, вино! — хлопнул Лобрен Вайнса по плечу.

Капитан «Клыка хадука» самолично охранял «ценный» груз от любых посягательств.

Позже, когда они уже отплыли из порта, купец остался наедине с Цежлом, заваливая его своими вопросами.

Айдонианец честно ответил на все.

Далее уже пришла очередь главного шпиона рассказывать об обстановке в Элваране и императоре.

— У меня есть некоторые соображения, как нам все устроить, но это потребует времени, — облокотился спиной на стену каюты айдонианец.

— Что требуется от меня?

— Ждать. Мне еще нужно доделать кое-что. Не покидай больше столицу.

Для северянина было немного непривычно разговаривать с новым амплуа своего друга. Еще присутствовала некоторая злость на себя, что не смог распознать обмана раньше.

Так или иначе у него теперь есть могущественный союзник со знанием слабостей Элвара.

Цежл попросил высадить его с хайши раньше, чем они прибудут в порт Элариса. Но перед этим ему предстоял еще один серьезный разговор.

Гальвэр сидел на палубе и рисовал мерзкое облако, которое преследовало их корабль. Странный хайши неожиданно возник прямо перед ним, отвлекая от любимого занятия. Он пристально наблюдал за художником, а потом раскрыл рот.

Казалось, хайши хотел что-то сказать, но забыл, как произносятся слова. Его отчаянные попытки тронули молодого северянина.

Гальвэр распрощался с облаком, взял чистый лист бумаги. На нем сразу начали появляться очертания немого собеседника. Тот продолжил смотреть, как на его глазах творится волшебство.

Рука с угольным карандашом двигалась быстро. Давно у художника не было такого порыва вдохновения. Портрет получался очень хорошо.