#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-4

Да и с необходимостью - не стоит.

Поэтому я сделал шаг в сторону, встав рядом с рукоятью меча, зависшей в нескольких миллиметрах от пола в состоянии «отпрыгивания» от него, быстренько разрезал пространство шириной в ладонь и, просунув туда буквально два пальца, как пинцетом ухватил обломок меча и затащил его в Изнанку, не сводя взгляда с замершего, как статуя, Нокса.

Интересно все же получается — если я остаюсь в холодном мертвом мире сам, но высовывая например руку наружу, чтобы с чем-то взаимодействовать, это не запускает время в реальном мире.

Я просто изымаю оттуда предметы, как будто их там и не было, и со стороны это наверное выглядит так, будто вещи просто исчезают в никуда.

Я уже так делал с батареей для маномата, забирая ее чуть ли не из рук у Нокса, но тогда был слишком занят разрешением сложившейся проблемы, чтобы всерьез задуматься над тем, как это работает.

Правда думай не думай, а сильно понятнее не становится.

Я так и не разобрался, в чем причина этого феномена.

Возможно, время в Изнанке относительно реальности не останавливается полностью, как я думал поначалу, а прост течет в тысячу раз быстрее. Но я не способен пробыть здесь достаточно долго даже для того, чтобы заметить сдвиг крылышка летящей мухи — банально замерзну.

Причем что-то мне подсказывает, что если я оденусь в четыре слоя и возьму с собой какие-нибудь химические грелки, хрен мне это поможет — этот холод совсем не похож на своего собрата из реальности, он как будто изнутри охлаждает, а не снаружи.

Что теперь, лаву пить, чтобы согреться?

Второй вариант — что Изнанка это какая-то другая плоскость течения времени. Например, перпендикулярная... Как бы странно это ни звучало.

То есть, попадая в нее, я все еще подвержен течению времени, старению всякому там, но в реальном мире в этот момент все останавливается, поскольку я начинаю двигаться по другой временной линии.

Этот вариант звучит крайне фантастично как минимум потому, что время даже в моем мире, с его пониманием магии, явно превышающим здешний, так и осталось чем-то немыслимым, чем-то, что невозможно объять разумом.

Даже никакого цвета маны, который оказывал бы воздействие на время, так и не нашлось. Условно можно было назвать таким фиолетовый, но он все-таки больше имел влияние на пространство. Хотя, если вдуматься, пространство и время — это если не одно и то же, то как минимум несуществующие друг без друга понятия.