Гном 2: Орден стражей

Темные силы могут прознать и похитить, чтобы манипулировать вами.

— Скорей всего поэтому стражам запрещено древними свитками видеться с родней, — добавил старейшина Брац.

— Исходя из серьезности ситуации... короче я разрешаю им видеться, — улыбнулся Тахон и взял Люси за руку. — Можешь быть спокойна, теперь у вас есть командор.

— У нас родился мальчик, его зовут Хойт, — ответила дрожащими губами Люси. — Я схожу за ним.

— А вот этого делать не стоит, — улыбнулся Тахон. — Я так понимаю, с ним осталась Рита, пошлю за ними кого-нибудь.

— командор посмотрел на ведьму и спросил, — А почему Рита не может призвать коня и прискакать? Вы же туда не пешком пришли...

— Потому, что не может, — ответила Тать. — Так же как и я не могу прислать его к ней, скакунов нужно постоянно подпитывать магической энергией.

— На том заседание объявляю законченным и приглашаю всех в столовую, хорошенько отпраздновать счастливый конец, — радостно произнес Тахон.

Зал оживился, наполнился гулом голосов. Друзья обнимались и жали друг другу руки.

Гномы очень обрадовались, что Хард никого не убивал, подняли собрата на руки и принялись качать. Гномки подбежали к Люси и облепили ее со всех сторон, задавая тысячи вопросов про маленького Хойта.

***

Маленький Тахон бежал по Скалозубке, босыми ногами перебирая по сырой траве, от только что закончившегося дождя. Гном вместе с другими мальчишками промок до нитки, оттого что прыгал и валялся под падающими с неба каплями воды. Маленькая рыжая бородка тоже промокла и была похожа на козлиную.

— Тахон, внучок, живо домой, заболеешь, — над калиткой показалась голова деда Архида.

— Ну, дедушка, еще немножко, — не понимая причин отправляться домой, ответил юный гном.

Через некоторое время дедушка снова позвал внука, теперь Тахон не смел отказать и нехотя, оглядываясь на своих друзей, плелся в свой двор. В доме, как обычно, потрескивали дрова в камине, на огне стоял котелок с водой. Архид снял с внука сырую одежду, выдал сухую, налил полную кружку свежего молока и усадил на кровать.

Затем выжал рубашку и штанишки на улице и повесил сушиться на веревку, натянутую на крыльце. Тахон пил молоко и прикусывал коркой ржаного хлеба, посыпанной солью. Света от единственного маленького окошка не хватало в доме. Сделано оно было не для освещения, а скорей для проветривания помещения. От огня в доме иногда становилось душно, щеки и уши начинали немножко краснеть. Тогда дед приоткрывал его и дом наполнялся свежим воздухом.