По закону зверя

– Меньше надо мыслить. Больше делать. Войдите! – воскликнул Паша, заслышав стук в дверь.

– Вот и хорошо. Заказ прибыл. – Куроедов радостно потер ладони и разлил по рюмкам коньяк. – Сейчас мы с тобой по‑настоящему приступим к делу. Давай‑ка, друган, за успех нашего мероприятия!

– Какого мероприятия? – тупо спросил Александр, пригубив коньяк.

– Нет, так нельзя, – возразил Паша. – Только до дна. Вот так. И закусывай. Обязательно побольше луку. Я понимаю, что коньяк и лук – это несовместимо. Но лук прочищает мозги.

– И благотворно влияет на половые органы, – добавил Александр.

– Точно! Вот видишь! После первой ты начинаешь все схватывать на лету. Надеюсь, ты понял, что на картине изображен Красноярск. Понял? Очень хорошо. А что ты еще разглядел на картине?

– Кое‑что разглядел, – ответил Александр.

– Очень хорошо! – Паша потер руки. – Знаешь что это?

– Нет, – покачал головой Александр.

– Это древнейшее магическое государство Хаккадор. Оно существовало там, где теперь стоит наш город, – гордо заявил Паша.

– Как звучит! Хаккадор! Разве ты не помнишь? У нашей классной Марии глаза на лоб вылезли, когда я о нем рассказал на уроке истории.

– Что‑то смутно припоминаю. Давай короче! – рявкнул неожиданно Александр. – Я сказки в детстве слушал. Ближе к делу.

– Но‑но! Потише! – Паша поднял указательный палец. – Ближе некуда. Короче так короче. Я хочу снять фильм про это государство. Супербоевик. Блокбастер. Денег придется впалить кучу. Но и отдача будет.

– Хаккадор? Это что, тебе твой дед рассказывал? – недоверчиво спросил Александр.

– Смутно вырисовывается что‑то из далекого детства. Но почему Хаккадор, а не какой‑нибудь там Китеж‑град или нечто подобное?

– Прекрасный вопрос! – воскликнул Паша. – Перейдем ко второй части балета. Смотри!

Ловким движением Куроедов перевернул картину. С обратной стороны полотна на Александра смотрел воин. Верхнюю часть его лица вместе с глазами скрывало забрало в виде звериной морды с длинными верхними клыками. Глаза воина скрыты, но Александр чувствовал взгляд, словно не изображение смотрело на него с картины, а сама реальность.

Длинные светлые волосы воина выбивались из‑под шлема. На мгновение Александру показалось, что эти пряди развеваются под порывами ветра, словно изображение ожило. Правой рукой в стальной перчатке воин сжимал рукоять меча. Само лезвие клинка уходило вверх по косой линии. Изображение застыло в динамичном порыве. За воином поднимался лес копий, сверкающих жалами на фоне кроваво‑красного огня.