Книга 3. Истинный враг

Старый волхв когда-то читал ему про любовь целые лекции, и одну из них он запомнил особенно хорошо.

Мельдорф говорил – в любви один человек полностью вверяет своё сердце и разум другому. И в воздухе над влюблёнными всегда витает подчинение и предательство.

Сейчас, казалось бы, безобидные слова Флавии почему-то заставили Хэла остро ощутить границу, которую переходить не стоило.

- В империи слишком много солдат, чтобы сражаться за каждый город, - наконец ответил Хэл. – Я не демонов освободитель или долбаный герой, чтобы сражаться за каждого, кому не нравится власть империи, и защищать всех слабых.

- Ты ещё не знаешь, кто ты, Аль Хисар, - ответила Флавия.

Кровь вновь закипела в его жилах. Сколько раз он уже слышал эту фразу? Но никогда прежде она не имела такого огромного значения для него. Да что с ним делает эта девчонка?! Он не знает, кем является? Конечно, знает. Он – ученик волхва, у которого когда-то было много друзей. Было, пока империя их не уничтожила.

Он прекрасно знает, кто он есть и для чего существует.

Но почему тогда эти слова были словно удар под дых?

Ты ещё не знаешь, кто ты...

Хэл одним глотком осушил свою чарку с вином, а затем вновь привлёк Флавию к себе, отчаянно желая изгнать эти слова, словно выжженные на стенках его разума, из памяти.

Глава 5

Тем временем в самом большом зале Небесного Дворца на троне из сальмирика восседала трёхметровая фигура, укутавшаяся капюшоном.

Мендакс, преклонивший перед фигурой колено, отметил, что их хозяин в последнее время стал надолго пропадать. Да и выбор одежды...

Сейчас он выглядел как незримый дух, покрывший себя тряпками, чтобы обозначить своё присутствие.

- Планы изменились, - произнёс хозяин могильным голосом. – Тот носитель, которого ты нашёл... Нельзя извлекать из него силу.

- Повелитель? – не понял Мендакс.

За время своего правления Бессмертный проявил себя как сильная и жёсткая натура, не способная ни на жалость, ни на колебания. Если он что-то решил, то отговаривать его было не то, что бесполезно, но и опасно. Как-то раз Ромус намекнул на то, что ни к чему ему больше преследовать носителей, ведь он уже король, и это неоспоримо...

Что с ним случилось, никто не знал. И никто не осмелился спросить об этом у самого Бессмертного.