Восхождение Примарха

— А я за компанию, — сказал я, пожимая руки собравшимся однокурсникам. А затем меня, словно осенило. — А у вас никаких странностей не было?

— Я должен был ехать с Горчаковым и Щетининым, но в последний момент оказалось, что старшему брату нужно сюда по делам, и он меня отвёз, — сказал Лев Куракин, который мне не особо нравился своим снобским отношением ко всему на свете.

— Я только прибыл из-за границы, — Михаил Елецкий, сам по себе всегда отстранённый, и сейчас не блистал многословием.

— Я доехал нормально, — ответил Кропоткин.

— Но потом сообщили, что моя машина попала в аварию. А я с отцом ехал, он рассказывал, что нравится принцессе. Тут ничего не ел, нигде не останавливался, сразу во дворец.

— Странные дела творятся, — подвёл я итог. — Такое ощущение…

Меня прервала громкая классическая мелодия из телефона Фёдора.

— Прости, — сказал он, — Ренат Мамлеев, — а затем в трубку: — Да! Что?! Да как так-то?! Ладно, береги себя, лечи ногу. Сегодня уже вряд ли, а завтра зайдём к тебе.

— Так, рассказывай, — попросил я побледневшего Кропоткина, когда тот закончил разговор.

— На подходе к дворцу его сбил сумасшедший на электросамокате и сломал ему ногу, и теперь Ренат вместо бала оказался в императорской больнице, где его готовят к операции.

— Чудненько, — резюмировал я. — Кто-нибудь читал про десять негритят?

На меня посмотрели осуждающе.

— Да ладно, шучу я. Идёмте внутрь, пока самокатчик до нас не добрался? Правда, я не уверен, что там будет безопаснее.

Если снаружи дворец выглядел очень ярко и царственно, как и полагается подобным строениям, то внутри всё было слишком.

Каждая деталь была излишне выпячена и буквально кричала о своей дороговизне. Золотые колонны, янтарные мозаики, бриллиантовые подвески на люстрах, персидские ковры, картины, скульптуры… И вот всё это буквально перехлёстывало через край.

И тут я понял, что у моей семьи отличный вкус и они предпочитают стиль современного минимализма, а не вот эту архаичную вычурность.

Мы с ребятами решили держаться вместе и особо не разбредаться.

Было совершенно неясно, что происходит, а значит, наша безопасность зависела целиком и полностью от нас. Впрочем, моё чувство тревоги сегодня молчало.

Хотя, нет, не так. Не молчало. Вчера, после обрушения вывески оно уменьшилось, но не погасло совсем, а так и тлело назойливым огоньком.

В назначенное время вышел глашатай и объявил:

— Осенний бал в честь молодого поколения – будущей опоры государства объявляется открытым.