Восхождение Примарха

Но все связи с телом были отключены до окончания полной перестройки мозга и нервной системы.

Боль ослепляла и доводила до границы, за которой пряталось безумие. Именно поэтому я не сразу понял, что, кроме боли, есть что-то ещё.

«Опасность! Опасность! Примарх, опасность!», — оказалось, что Архос уже давно пытается привести меня в чувство.

Я открыл глаза и увидел распахнутую дверь в камеру и тёмные силуэты в тусклом свете тюремных ламп.

Глава 3

Следственный изолятор № 1 Имперской службы исполнения наказаний «Кремлевский централ»

Кабинет заместителя начальника СИЗО для одарённых

Степан Васильевич Крюшон праздновал свой сорокалетний юбилей на рабочем месте и очень хотел напиться.

С одной стороны, и повод был, с другой, кризис среднего возраста. Казалось, что всю жизнь он занимается чем-то не тем, раз до сих пор просиживает кресло в казённом кабинете самого унылого небоскрёба в Центральном административном округе Москвы.

Но выпить он не успел. Стоило ему достать бутылку дорогого пойла, как в дверь требовательно постучали.

«Послать и выпить? — подумал Степан Васильевич и посмотрел на часы. — Эх, ещё пять минут рабочего времени».

Пришлось убирать со стола и бутылку, и стакан, и с любовью приготовленный бутерброд.

— Войдите, — сказал он максимально скучным голосом.

Дверь отворилась, и на пороге показался импозантный мужчина примерно того же возраста, что и дежурный магр. Только, в отличие от сидящего за столом госслужащего, данный господин был одет в тройку синего цвета новомодного кроя, носил лакированные штиблеты и густую ухоженную бороду, сквозь которую безостановочно светил белоснежной улыбкой.

— Здравствуйте, — сказал он, слегка склоняя голову. — Минц Алексей Вильгельмович, адвокат рода Державиных.

— Мой рабочий день заканчивается через три минуты, — серым тоном ответил Степан Васильевич, в душе представляя себя на месте этого сверкающего господина и при этом проникаясь к нему всё большей ненавистью из-за всего того лоска, окружающего посетителя.

— К моему величайшему сожалению, вам придётся задержаться, — Минц закрыл за собой дверь и прошёл к столу. — Видите ли, речь идёт о серьёзных нарушениях, допущенных при задержании моего подопечного, Никиты Александровича Державина.

— Пишите жалобу, рассмотрим в общем порядке, — Крюшон расчехлил запас стандартных бюрократических фраз, мысленно считая стоимость костюма адвоката и прочего... Выходило значительно больше годового оклада Крюшона.