Возвращение Ворона

В «яме» ночевали ямщики, привозившие товар из близлежащих уездов и городов.

С другой стороны, если бы я искал беглеца подобного мне, то я начал бы с прочесывания «ямы»

Немного поразмыслив, я решил переночевать под большим мостом недалеко от Кремля. Добравшись до места, я понял, что не я один выбрал это временное убежище на ночь.

Под мостом уже расположились местные бездомные и бедолаги.

На меня никто не обратил внимания кроме, морщинистого мужика, предложившего блохастое одеяло в аренду на ночь за четверть копейки.

После того, как я отказался, он потерял ко мне всякий интерес.

Некоторые грелись у костра, другие лежали прямо на земле, сообразив себе постель из опавших листьев.

Несмотря на достаточно опустившуюся публику, под мостом было относительно чисто. Я не увидел куч мусора или остатков человеческой жизнедеятельности.

Моя персона не вызвала особого интереса.

Видимо двенадцатилетние бродяжки были в этом мире обычным явлением.

Я натаскал себе хвороста и пожухлой травы, благо этого добра в округе было навалом.

Соорудил себе импровизированный матрас, вытащил покрывало и улегся на свое ложе, подложив котомку себе под голову вместо подушки.

Надо было хитро завязать веревочные концы таким образом, чтобы никто не смог ночью вырвать или утянуть мой вещевой мешок.

Я закрепил шнурки вокруг запястья, спрятал за пазуху новый нож, купленный за грош. Это был хороший дорогой клинок, приятно умещающийся в моей ладони.

Он отлично подходил как для метания, так и для активной самообороны.

Им можно было резать хлеб, потрошить рыбу и птицу, освежёвывать туши, разделывать другую еду.

Клинком можно было проделывать отверстия в дереве, в толстой коже.

Одним словом, незаменимый инструмент для городского искателя приключений себе на мягкое место, коим я сейчас и являлся поневоле.

После того, как я прилег, я почувствовал сильную усталость.

Две женщины среднего возраста тихонько затянули старинную казацкую песню.

Я смотрел на желто-оранжевый огонь костра, догорающего у их ног, и почувствовал полную безмятежность и покой.

Как дома в детстве. Я не заметил, как мои веки сомкнулись

Мне снилось, что я иду по глубокому горному ущелью, покрытому снегом.

Я видел красивейший пейзаж. Местами каменистые, местами покрытые лесами, горные склоны ущелья сохраняли первозданную непорочность.

Будто бы здесь никогда не ступала нога человека, и этих скал и лесов никогда не касался человеческий взгляд.

Какая-то неведомая сила влекла меня в дорогу.