Возвращение Ворона

Конечно, эта рунная магия наверняка была слабой защитой матушки против тех, чьи знания смогли дать четверке бессмертие и силу противодействия нашим обычным магам. Но все же это было лучше, чем ничего.

Что касается няньки, то мне представлялось, что с ее защитой будет попроще.

Я снова собрал все необходимые предметы. Прелесть рунной магии Рода Ивана была в том, что для всех рун требовался один и тот же список инструментов.

Камень, чернила, серебро и артефакт.

Я притащил новый камень, на этот раз побольше, для того чтобы на нем было удобнее разместить руну.

Снова все произошло очень быстро. На камне появилась руна с невероятно сложным и красивым орнаментом. Я признался себе, что такую рисовал бы месяц или даже больше.

Снова с моей внешностью ничего особенного не произошло. Я не изменился. Значит перстень можно смело использовать, как артефакт для магии с малой интенсивностью. И это относительно безопасно.

Дальше я зачитал заклинание из тетради и предоставил в голове образ матушки.

Сначала все медленно, потом все быстрее и быстрее. Когда изображение превратилось в сплошной горизонтально вращающийся диск, то оно внезапно схлопнулось, превратившись в маленькую восьмиконечную звездочку. А потом она на огромной скорости вылетела в окно, проскочив сквозь стекло словно луч света.

Я кинулся к окну и увидел, как звезда стремительно удалялась по небосводу на восток.

Прекрасно. Отличная штука эта рунная магия, надеюсь, что она работает. Её единственный минус она активировалась очень медленно.

Там, где нужна была скорость, применить такую магию было не возможно.

Я спрятал использованные камни с рунами глубоко под кровать. Огляделся и засобирался в дорогу.

Теперь мне нужно было отправляться в путь. Пешком добираться до Екатериненской Пустыни было долго, и я отравился в монастырскую конюшню.

На конюшне я приобрел у двух конюхов молодого двухлетнего гнедого жеребца, которого оставили и не забрали паломники.

Обычное дело. Монастырь служил точкой притяжения страждущих, которые могли оставаться в кельях месяцами.

На это время они полностью отрекались от мирской жизни, в том числе и от своих животных. А лошади требовали ухода и корма.

По уговору с паломником, если хозяин не забирал лошадь по истечению недели, монастырь мог продать животное по заранее оговорённой цене.