Последний наследник Триады. Том IV

Девушка лежала на животе, руками обхватив подушку. На теле ни единого элемента одежды. Странная всё же особенность у неё. Всё не привыкну к тому, что при любых обстоятельствах она никогда не спит в других комнатах.

Слово дочери Императора держит, или же искренне не хочет подводить папаню?

Что ж... признать честно, всё не так плохо. Девушка довольно скромна и знает о личных границах, поэтому мне спать рядом не составляет труда.

***

Эдуард Подольский был в хорошем расположении духа. После выдачи руки дочери юному наследнику княжеского рода Юрию Громову дела пошли в гору.

Странным образом Романовы и прочие высокопоставленные семьи обратили на графский род свои взоры. Банкам Подольских была оказана поддержка Империи, которую те не получали более десяти лет.

Более того, множество разных лицензий и Имперских заказов также повернулись лицом к бизнесу графа. Только за последнюю неделю Романов лично выдал Эдуарду сотню миллионов рублей на развитие филиалов. Притом процент кредита — конфетка! Единственная просьба Петра Романова — продолжать содействовать Громовым и продолжать финансировать некоторые нужды рода.

В остальном же полная свобода действий. В общем, выигрывали все стороны, а Романов этому был рад.

Причины, по которым начались перемены, не волновали графа. Ясно, что замешаны политические игры, но зачем углубляться в то, что тебя не касается и не задевает? Пусть хоть детей в рабство продают, плевать. Деньги есть деньги. Они, чёрт возьми, не пахнут.

К тому же, Юрий Громов не оказался извергом.

Вполне нормальный парнишка. Делает своё главное дело — любит свою жену. Хотя письма от рода Августиновых были самые неприятные. Как только Роберт не называл Юрия... И извращенцем, и ублюдком, работающих с Вольными и Центром. Благо, Подольский имеет безупречную интуицию и знает, что верить таким письмам нельзя. Да и злить Императора не хочется. Хорошо, что для него существует лишь язык денег.

Да-а-а... всё-таки в дочерях тоже есть какой-то прок.

Три стука в дверь раздались неожиданно — настолько, что разом одёрнули старика от приятных размышлений.

— Да-да, — подал он голос и подался вперёд, вернув спинку кресла в вертикальное положение. Быстро поправил воротник пиджака и спрятал дорогущие часы под рукав рубашки.

Дверь медленно отворилась, и в створке возник мужчина. Неприметный и, скорее всего, бедный.

— Добрый вечер, господин Подольский, — грубым голосом приветствовал незнакомец, закрывая за собой дверь. — Извините, что так поздно.