Равновесие Сил

Народ становился сильнее, укреплялись города, орки уходили все дальше в глубины гор в поисках новых долин и с целью основать свой новый дом и возвращались к своим родителям уже со своим потомством, доказывая своему клану, что они достойные сыны своих отцов. Вождь старался развивать все, что делало его народ сильным и независимым. Юноши с малых лет обучались правилу боя, но ко всему этому Тор-Горон добавлял тактику ведения боя, выделял сильнейших, давая им звания, дабы в войске была дисциплина. Каждое его действие делало народ сильным.

К этому стремился его отец, а после и он сам.

̶ То, что говорил старец вслух, я услышал еще в том зале, где звучали эти слова, но я бы хотел знать, что имел он в виду, когда понизил свой голос, дабы сказать тебе что-то про меня, – Гор-Дрогон говорил без претензии, но опечаленно. – Я имею право знать.

̶ Да, ты имеешь право знать и скоро ты все сам узнаешь.

В ответ шаман услышал лишь недовольное фырканье и шаги позади себя.

Их путь по реке Тысячеручейке подходил к концу. Дальше дорога домой шла горными тропами через ущелья.

В этих местах уже почти не было людей, но все ж они встречались. Скорее, это были отшельники или же черные торговцы, которые были давно вне закона, и горы были для них лучшим местом обитания. Ходили слухи, что у подножия этих гор у них даже свое логово имеется, размером с небольшой город, но слухи об этом не доходили до нужных ушей, а всем остальным это было не интересно.

Путь через горы занимал примерно неделю, если двигаться в теплое время года, и около двух с половиной недель, если идти по заснеженным перевалам.

К счастью для орков, сейчас была именно теплая пора и путь в горы был чист. Но все же тревога молодого Гор-Дрогона возрастала с каждым шагом. На пристани, где их должен был встретить оркский глашатай с охраной, не было никого, там было совсем пустынно. Обычно кого-нибудь, но все же встретишь, тем более на пристани, когда местные знают, что прибывает корабль и есть возможность перекинуться товарами с орками, чьи вещи пользовались большим спросом. Но нет, не было никого, отчего сыну вождя стало не по себе.

Кул-Рохан ступал позади Гор-Дрогона, погруженный в свои думы, он медленно поднимался все выше и выше. Трудно сказать, что шаман стремился быстрее на родину, так как он уже не раз менял ее. Народ оставался, место менялось, и того места, где родился на свет верховный шаман единого клана, уже не существовало, и Кул-Рохан всегда говорил: «Моя родина там, где мой народ и духи моих предков».