Страж Кодекса. Книга II

Образы поплыли, и лишь на короткий миг мальчик вспомнил того аристократа, который показался Ярославу… идиотом. То, как он говорил, вызывало у мальчишки если не отторжение, то недоумение. Доброта… Этот благородный проявил качество, которое он никогда не видел в аристократах, а потому не верил ему.

«Либо же ты можешь пойти со мной, где обретёшь дом, горячую пищу и семью» — всплыли в голове мальчишки услышанные слова и улыбчивое лицо благородного.

Может, если бы он согласился… Доверился и пошёл за ним… Не оттолкнул протянутую руку, его жизнь бы изменилась.

— Чего уж… — хрипло выдохнул он и остановился. Силы кончились, как и желание идти дальше.

Не устояв на ногах, мальчишка опёрся спиной на стену какого-то магазина и сполз по ней вниз. Тротуар был холодным, но ему уже всё равно.

Дверь магазина открылась, но из-за ударов по голове мальчик расслышал его приглушённо, будто через наушники, а потому не обратил внимания. Он пустым взглядом смотрел перед собой. На дорогу и людей, что проходили мимо него.

Вдруг ощутив лёгкое прикосновение, мальчишка с трудом повернул голову и увидел внимательно наблюдавшее за ним невысокое существо с белоснежной шерстью. Оно было обвешано золотом, как какой-то музыкант. Ярослав даже на короткий миг подумал, что сошёл с ума и ему начало мерещиться всякое…

— Намана?

— Славик! Ты что там… Ой! — раздался приятный женский голос.

Мальчишка увидел, как к нему наклонилась темноволосая девушка. У неё были такие же голубые глаза, как и у него.

Только в отличие от его, в них горел огонь жизни. А ещё сожаление и беспокойство.

— Дядя Миша! Быстрее сюда!

Ощущая, как темнота обволакивала разум, Ярослав прикрыл глаза и начал падать на бок. Он понимал, что через миг вновь наступит боль от удара… Но вместо этого он вдруг ощутил нежные и тёплые ладони, а затем услышал голос:

— Всё будет хорошо, слышишь?! Дядя Миша, быстрее! Ему нужно в больницу!

Глава 5

Два часа. Ровно столько я просидел в кабинете, наблюдая, как Тоденхёфер, будто яростный лев, спорил с CБ-шником.

Долгов напирал на государственную важность и необходимость разобраться во всей ситуации, а немец говорил, что личная собственность аристократа и происходящее на ней - дела лично благородного. Что я могу поделиться этой информацией, если посчитаю нужным, а не под давлением.

Долгова, кстати, напрягло то, что я всё оставил на Тоденхёфера и тупо лазил в телефоне.