Враг престола

Сокрытые. Брошенные. Забытые. Юноша чувствовал их присутствие, но теперь их гнев, их боль, их печаль не страшили его. Вместо этого они находили отклик в его молодом сердце.

Теперь он был не один. Рядом с ним стоял хранитель. Как и тогда, в пустынном храме, он был облачён в зловещие угольно-чёрные доспехи.

– Вы – они? – задал Эдуард вопрос, на который уже знал ответ.

– Да.

– Люди думают, вы сгинули, но это не так, верно? Вы всегда были здесь, с нами?

– Да.

– Простите нас. Этого не должно было произойти.

Мы не должны были забывать.

– Ты должен… пустить нас.

В это мгновение Эдуард особенно остро почувствовал их гнев. Безумие, владеющее теми, кто окружал его в холодной пустоте. Они бессильно разрывались меж двумя мирами, неспособные ни вернуться домой, ни обрести вожделенное забвение.

Их жертва. Их награда. Их проклятие.

Эдуарду стало страшно. Когда-то они были людьми, но это было давно, много веков назад. В кого превратились они теперь? Что будет, если они вернутся? В памяти всплыли видения смерти и разрушения.

Образ бессмертного легиона, вновь шагающего по земле людей. Без усталости. Без страха. Без жалости.

– Вам не нужно вмешиваться, – сказал Эдуард, в голосе которого послышалась мольба. – Я соберу людей. Это наша ошибка, наша вина, и нам исправлять её.

Страж повернул к нему голову. В недрах шлема пылали два призрачных огонька, озаряющие пустые глазницы иссохшего черепа.

– Ты… не понимаешь, – сказал мёртвый легионер и поднял руку, указывая куда-то вдаль.

– Но ты поймёшь.

Проследив за указующим перстом, Эдуард вновь увидел ту самую кроваво-красную звезду, пылающую над горизонтом. Он вдруг понял, что огонь её жив, что звездой владеет чужеродная, страшная воля. Эдуард смотрел и чувствовал, как его тоже пристально изучают – с холодным и хищным интересом. Кто-то незнакомый. Далёкий. Древний. Злой.

– Время… на исходе.

* * *

Когда глаза Эдуарда открылись, он содрогнулся всем телом.

Так бывало всякий раз, когда тревожные сны овладевали им во мраке ночи.

Рядом, в складках одеяла что-то пошевелилось. Он был не один. Образы жутких видений были ещё слишком сильны в памяти.

Эдуард хотел вскрикнуть. Тело напряглось, готовое вскочить и схватиться за оружие. На покрытую жёсткой щетиной щёку легла тёплая, нежная рука, усмиряющая его беспокойство одним лёгким прикосновением.

 – Тебе приснился дурной сон, мой единственный.