Время Волков. Беглянка

Сначала она хотела носить ее за спиной, как Джон всегда носил меч, но у Арьи не было ножен, а сделать перевязь из пеньки она не смогла, поэтому носила на поясе.

— Прости, — выдохнул он, положив руку ей на макушку, — у меня нет сил с тобой драться. Тебе придется потренироваться в одиночку, вспомни акробатику...

Вместо этого Арья повернулась на бок — овес в мешке под ней пересыпался со странным звуком — и обняла Джона.

Его глаза закрылись, а лицо приняло то выражение, которое так ей не нравилось. Она опустила взгляд на их руки.

Морское солнце сделало кожу на ее лице и руках темнее, но Джон оставался почти таким же бледным, и это делало их не такими похожими — это Арье тоже не нравилось.

— Бен, — тихо позвала она. Даже наедине они говорили, будто были братьями, Беном и Недом.

Он медленно открыл глаза и посмотрел на нее. Арья прикусила язык.

— Кем были те пираты?

— Они с Трех сестер. Они не успели убрать паруса и буря протащила их полсотни миль, оставив без запаса воды, без флага и без людей.

Можно сказать, нам повезло. Хгар дал им — тем, кто остался — бочку пресной воды, нам и так хватает. Если они умны, бросят якорь и высадятся на Браавосских холмах.

— Якен кажется добрым человеком, — осторожно, будто Санса, сказала она.

Джону Якен не нравился — наверное потому, что не нравился Призраку. Арья же иногда говорила с ним, лоратиец много знал про море.

Я могла бы остаться на корабле, — подумала она, — плавать вместе с Джоном.

Арья не была уверена, что мать даже узнала бы ее на той площади — грязную, в мужской одежде, и точно не захотела бы впускать ее в Винтерфелл с обрезанными волосами и мечом за поясом.

Иногда ей казалось, ее брат знает все. Что она убила конюха, что даже не вспомнила о том, что Джон безоружен, когда убегала из крепости, что лишилась чувств, как южная принцесса, когда нужно было спасать отца — и все равно Джон любил ее.

— Может и так, — ответил Джон. Глаза его заледенели, — Но доверять ему нельзя. Мы уйдем, как только прибудем в Браавос.

А иногда Джон казался ей незнакомым — быть может, потому что она называла его чужим именем. Во время тренировок его лицо было жестким и суровым, а глаза, следившие за сталью, были полными гнева. Сколько она ни старалась, не могла достать его. Улыбка, которую она всегда могла у него вызвать, теперь все время была вымученной.

Устав, она часто смотрела, как он тренируется в одиночку — обычно это было ночью. Бить здесь было нечего, и Джон тренировал водный танец.