Пепел перемен, Том 7: Цена власти

Гном взглянул на старого Крегалака, тот в изумлении не сводил глаз с происходящего.

Страшная догадка превратилась в мрачное, леденящее душу осознание. То, что на что гномьи мастеровые употребили свои умения, то, для чего Дунгар привёз их сюда, оказалось ничем иным, как чудовищных размеров виселицей.

– Мастер Уоллес, окажите честь, – негромко сказал король.

Тот самый немолодой мужчина с жидкими волосами учтиво поклонился и направился к калитке, пока на шею приговорённого надевали петлю.

Взобравшись по каменной лестнице к перекладине, он остановился, выжидающе глядя на короля. Его величество кивнул, а мастер Уоллес тут же выбил из-под ног первого узника подставку с таким будничным видом, будто пинает уснувшего у порога пса, что мешается под ногами.

Цепь противно лязгнула, а толпа одобрительно загудела. К горлу Дунгара подкатил ком, но по-настоящему плохо ему стало, когда привели второго приговорённого и надели петлю на его шею. За мгновение до команды короля несчастный поднял голову, и гному показалось, что этот полный отчаяния и немого укора взгляд направлен прямо на него.

Но вот его величество снова кивнул.

Лязг цепи раздался вновь, а Крегалак вздрогнул и резко зажмурился, словно от вспышки яркого света. Остальные гномы стояли, потупив взгляд. Дунгару вдруг стало трудно дышать. Он захотел сбежать отсюда прочь, расталкивая бестолковую толпу, понукания которой будто душили его, но он ощутил, как чья-то широкая крепкая рука сжимает его плечо.

Старый Крегалак покачал головой.

– Нужно остаться до конца, – шепнул он по-гномьи, – иначе всё зря. Крепче гор. Твёрже камня.

Дунгар глубоко вздохнул. Родной язык чудесным образом помог ощутить в себе тот самый несгибаемый гномий стержень. Как бы ни было ни мучительно смотреть на эту казнь искалеченных, сломленных людей, он выдержит всё.

Вот повели молодую девушку с засохшими цветами в волосах. Король говорил о ней как о ведьме, совращавшей жителей деревни с пути служения Троим и владыке Калантару.

Презрительная улыбка не сходила с её лица до самого конца.

Мужчина с кровавыми обрубками вместо ушей пучил глаза и всё время мычал. Матриарх обличила его как богохульника и демонопоклонника, лишённого языка, дабы не смущать людские умы. Толпа восторженно взревела, когда он закачался в петле, а Дунгару стало ещё поганее.

Они шли один за другим.