Пепел перемен, Том 7: Цена власти

И в этом будущем человек не будет страшиться теней, что кроются в лесной чаще.

Когда Отис из Одерхолда вошёл в королевскую приёмную, в его взгляде читалась столь явная неуверенность, что это вызывало у его величества сильнейшее отвращение. Покидал же маг приёмную невероятно воодушевлённым. Он сердечно поблагодарил короля и клятвенно заверял того, что положит все свои силы и навыки, чтобы как можно скорее воплотить в жизнь величественные картины светлого будущего, столь соблазнительно описанные его величеством.

***

Рия сидела на деревянной табуретке, не сводя взгляда с наполовину сгоревшей сальной свечи, стоявшей на столике перед ней. В худеньких ладонях она сжимала глиняную кружку, от которой медленно поднимался пар.

Вечера и ночи в лечебнице становились по-осеннему прохладными, но холоднее всего Рие было от случившегося на турнире. Когда Дериан Рейнар посадил её дядю в темницу, она была полна возмущения, но была уверена, что всё закончится хорошо. Теперь же мир, казалось, разбился на осколки, которые вместе уже не склеишь.

Дедушку Альбрехта не вернуть, а дядя Карл выйдет на свободу только если король, это чудовище с безумным стальным взглядом, обретёт бессмертие.

В комнате для сестёр, где теперь жила Рия, было зябко и безлюдно. Все девушки, как и обычно в это время, ушли в Храм на вечерний молебен. Хотя после того, что здесь случилось в последний визит матриарха, монахини шли туда с явной неохотой.

Несчастная сестра Агата, которую матриарх заставила убить раненого рыцаря, не смогла жить с таким грузом вины.

Два дня она просидела в лечебнице и молчала, неотрывно глядя на свои руки, а вчера покончила с собой. Матушка Анета, сохранявшая хладнокровие даже в полевом госпитале при Лейдеране, плакала навзрыд, спрятав лицо в морщинистые ладони, когда тело бедной девушки вынимали из петли, свитой из бинтов…

Рия поднесла кружку к губам и отхлебнула. Горько, как и всегда. Шёл третий вечер с того рокового дня. В третий раз сердобольная матушка Анета приготовила ей этот отдающий луговыми травами и обжигающей мятой отвар.

От него Рие становилось самую малость спокойнее на душе. То ли дело было в чудодейственных рецептах белых сестёр, то ли ей просто было тепло от осознания, что о ней ещё хоть кто-то заботится в этих холодных каменных стенах. В любом случае, с каждым глотком душевная боль становилась всё менее нестерпимой.

Наверное, во многом благодаря этому отвару в прошедшие две ночи Рие удавалось провалиться в сон.