Кодекс Крови. Книга VI

Стихии откликались у единиц, а остальные так и оставались никчёмным отребьем. Самые жестокие из мальчишек шли на гладиаторские бои, а самые красивые из девочек — в бордели. Над некрасивыми глумились свои же. Так было пока одна из местных шлюх меня не пожалела. Много ли надо вечно голодному ребёнку, чтобы начать боготворить кого-то? Нет. Цена такого отношения — кусок хлеба, изредка сдобренный сахаром. Так продолжалось около года, а потом к ней пришли гладиаторы. Обычно им выделялось несколько девочек для снятия напряжения, но в тот раз что-то пошло не так.

И они пришли к Рут. Она повидала много всякого дерьма, но то, что они с ней сделали...

Мне было семь или около того, и я слышал, как она кричала и выла от боли в руках этих зверей. В руках у меня был гвоздь, самый обычный гвоздь, когда я бросился с ним на главаря, который в тот момент навалился сверху на Рут. Я даже попал в шею, вспоров ему не то артерию, не то горло, но остальные, хоть и находились в угаре, удерживая за руки и ноги свою жертву, среагировали быстро.

Этим же гвоздём на моём теле оставили столько отметин, что не было ни сантиметра кожи без ран, но зато они отстали от Рут. Хотел ли я, чтобы меня спасли в этот момент? Хотел, но не ценой жизни Рут. Моя жизнь сейчас была на одной чаше весов, а на другой была скупая забота и кусок хлеба с сахаром. Так себе размен. Но это всё, что я мог тогда сделать.

Смерть не забрала меня лишь потому, что рядом с приютом случился прорыв изнанки. Гладиаторам резко стало не до нас.

Они пытались спастись. К моменту прихода армии в живых осталось не больше пяти человек, двумя из которых были я и Рут. Но жизнью наше состояние можно было назвать с большой натяжкой. Два окровавленных куска плоти отдали корвусам для практики.

— У тебя тогда открылись способности, — тихо произнёс Райо.

На мой немой вопрос дракон пожал плечами:

— Слишком громко думаешь.

— Это можно как-то прекратить? — тут же напрягся я. После поднятия уровня меня даже местные боги не подслушивали, а артефакты и подавно, а тут эрг читал как открытую книгу.

— Можно. Это и прекратится со временем. Пойми, внутри тебя сейчас живёт детёныш эрга. Он заново проживает все события твоей жизни, и не одной. Ему страшно и больно, совсем редко весело, но чаще грустно и печально. И этот детёныш рассказывает обо всём мне. Ты принял ученичество, и эрг внутри признал во мне более сильного и надёжного наставника. Поэтому сейчас мы делим твою боль на двоих.