Возвышение Сокола. Ратник 1

Ярославу такой ответ показался странным. И смерти не хотят, и не против казни? Либо у оборотней какое-то другое сознание, недоступное человеческому понимаю, либо они знают нечто такое, о чем никто не догадывается? Вполне возможно, что волкулакам тоже известно, что Жужель был не то околдован, не то заколдован (а в чем разница-то?), как говорил хозяин леса, но почему-то они не хотят поделиться своим знанием с людьми.

Из деревень должен прийти весь взрослый люд, значит, толпа соберется большая, а в селе подходящего места нет.

На выгоне коровы пасутся, луг тоже негоже топтать. Подумав, воевода приказал созвать суд рядом с лесом, там, где заброшенное поле входило в чащу, словно серп в колосья.

Толпа и на самом деле собралась изрядная. Явились не только молодые и зрелые мужчины и женщины, но пришли даже старики и старухи. Отдельно от толпы стоял группа мужчин и женщин — видимо, родственники погибших, и хозяева зарезанной скотины.

Волкудлак, встав перед толпой, понурил голову.

Для начала, воевода перечислил все прегрешения Жужеля, вспомнив и убитого старика Пестеря, и двух коров, а еще телку и овцу.

О том, что оборотень виновен еще и в смерти собственных сородичей, Клёст не упоминал.

Закончив обвинительную речь, воевода спросил:

— Какое решение у вас будет, люди Клестовского воеводства?

— Повесить оборотня! — истошно завопила женщина, стоявшая в группе родственников погибших.

Толпа загомонила:

— Казнить!

— Повесить!

Воевода, переждав шум, поднял руку вверх:

— Ведомо мне, — веско изрек старший начальник.

— Что не по своей воле волкудлак людей убил, и скотину зарезал! Околдовали его. Черная сила в него вошла, не сумел устоять. Подумайте, люди добрые. Может, не станем его казнью казнить, а живот подарим?

Ярослав решил, что одной только фразы воеводы будет достаточно, чтобы народ сменил гнев на милость, но куда там. Похоже, не те еще времена, чтобы простой люд безропотно сносил все приказы и указания власти.

— А ты, воевода, его не покрывай, — гневно прокричала женщина.

— Ты мне родного человека вернешь? Да я сама его готова убить.

— Не по заветам это, — заявил благообразный старик, стоявший чуть впереди толпы. — Еще Браном заповедано, что всякий, кто совершил убийство, будет наказан. Что разбойники и убийца должен быть казнен смертью лютой. И я, как староста деревни Езуха, а также, как староста Вельчихи, хочу сказать — молод ты еще, чтобы заветы самого Брана нарушать.