Восхождение Примарха - 5

— Или так бросишь?

Несмотря на то, что пот лил с деда просто градом, замачивая его верхнюю одежду, присутствия духа он не потерял.

— Я привык убирать за собой, — ответил он, ухмыляясь в бороду. — Ещё со времён песочницы.

— Ну да, — ответил Громов. — С тех пор, я смотрю, особо ничего и не изменилось. Разве что размер игрушек.

Наконец, квартал города завис метрах в пятидесяти над поверхностью.

— Я уж не знаю, что ты делаешь, — сказал мне Державин-старший. — Но никогда не подумал бы, что могу удерживать такую махину.

— Мы же Державины, — мрачно усмехнулся я. — Должны всё выдерживать.

Дед на это только кивнул. Я видел, что, несмотря на заявления, ему очень тяжело. Мне, надо сказать, тоже было нелегко. Удерживать сразу три линзы, которые усиливают абсолютов, — та ещё задачка. Но я всё-таки создал четвёртую, которая сняла часть нагрузки с деда. И я буквально услышал, с каким облегчением он вздохнул.

Легче дышал и Громов. При всём том, что он почти не показывал усталости, удерживать чуть ли не километр дна Невы сухим было весьма нелегко.

А вдобавок к этому требовалось отводить грунтовые воды, чтобы они не лились в тоннель.

Чернышёв решил на этот раз сделать один большой разлом, так как складывать пласты земли было больше просто некуда. И лишь он начал раздвигать почву, как отовсюду начала сочиться вода.

Но эфирная линза, усиливавшая заклинание Громова, которое удерживало реку, сняла с абсолюта часть нагрузки, и он принялся с лёгкостью устранять льющуюся вниз воду, перенаправляя её в другие пустоты.

— Я чувствую, что там подземный поток, — сказал вдруг Вадим Давыдович и замер, словно прислушиваясь. — И он совершенно точно проливается куда-то... в тоннель. Валера, давай быстрее, их затапливает!

— Но императрица же... — хотел было возразить Чернышёв, но Громов махнул на него рукой.

— Мы не знаем, в сознании она, или нет, — сказал он. — Давай, чуть-чуть осталось.

Но чуть-чуть — это когда смотришь со стороны. А когда вынужден раздвигать толщи земли, чтобы найти в них крохотный по этим меркам вагон, это совсем другое.

Но, наконец, Валерий сместил грунт до уровня тоннеля. Тот казался ещё более разрушенным, чем под Невой.

— Да чем же это они так? — сокрушался он, видя, что сделали с его детищем, а затем вдруг что-то увидел и заставил меня напрячься. — Вагон вижу! Игорь Всеволодович, подсоби, поднимем.

— А если они там?.. — он не договорил, но мысль я понял.

Он беспокоился, что людей в вагоне, возможно, нельзя трясти из-за повреждений.