Железный Феникс 3

— И память у вас чересчур короткая. Пройдёт сто лет — и потомки пострадавших от действий Мареоны станут мечтать о том, чтобы её времена вернулись. Но пусть лучше так, чем рассчитывать на несуществующего бога.

— Так ты, вроде, пока ещё здесь.

Глаз меняет цвет на пронзительно-синий.

— Это ненадолго, — произносит он. — Для внешнего мира я уже не существую. Там осталась лишь моя последняя воля и проход в это измерение. Но теперь, после гибели стража, он окончательно закроется.

Глаз замолкает и приближается, зловеще нависая надо мной.

— Именно поэтому моё откровение придётся принять тебе, чужестранец. Кхелот был бы лучше, но, за неимением оного…

— Не-не-не, — я аж вскакиваю на ноги. — Даром мне не нужны твои откровения! Ты меня вообще-то обещал обратно отправить. Забыл что ли?

— А это в качестве бонуса, — нагло отвечает глаз. — Последний подарок ставшему родным миру. Ничего личного. Просто именно тебе посчастливилось его передать.

Радужка глаза вдруг вспыхивает ярким свечением. Успеваю зажмуриться, но его видно даже через сомкнутые веки — будто на солнце смотрю.

И стоит сиянию погаснуть, как я слышу за спиной шелест огромных крыльев.

Да ладно, не может быть!

С нарастающим удивлением ощупываю новоприобретённые конечности. Они самые обычные — если так вообще можно выразиться про крылья, принадлежащие человеку.

— Ты что со мной сделал, поганец?! — внезапно соображаю, сколько мороки будет с этой дрянью. — А ну верни, как было!

— Надо же! Этот в порядке, — довольным тоном произносит глаз.

— А Фех Цуд в прошлый раз не выдержал. Жаль, его убить тогда не получилось.

— Что значит «не выдержал»? — интересуюсь сварливо.

Вороний бог на мгновение замолкает, словно подбирая слова.

— Повредился рассудком, — отвечает наконец. — Не выдержал просветления. А ты ничего, даже не почесался. Впитал жадно, будто сухой песок.

— Ну, спасибо большое, — бормочу уязвлённо. Никаких изменений, кроме проклятых крыльев, я за собой не замечаю. — И что мне теперь с этим богатством делать?

Азерон равнодушно отзывается:

— Что хочешь.

Главное, засвидетельствуй окончание Вороньей эры среди кхелотов. А ещё разберись с моей последней волей. Негоже оставлять её в том виде, который есть. А я сам уже ни на что не сумею повлиять.

Молодец, бог! Важно уметь брать ответственность в свои руки и перекладывать на плечи кого-нибудь другого.

Качаю головой:

— Это называется «я умываю руки». Даже не думай, что я стану следовать твоему приказу.