Меч, пламя и тьма

Скрипнув зубами девушка мрачно уставилась на арену не отводя взгляда от высокой светловолосой фигуры в странном облегающем поддосршнике, буд-то сплетенном из диковинных черных волокн . Как бы она хотела оказаться там рядом с ним и сражаться плечом к плечу...

****

Хоакин судорожно , до побеления костяшеки пальцев стиснул свой пастушеский посох. Как же ему надоело чувствовать себя беспомощным... Хотя нет, всë ещё хуже. Ведь он таковым себя не чувствовал.... Он таким и был. Слабым и абсолютно бесполезным. Сейчас его господин сражается ни на жизнь а насмерть, а он никак не может ему помочь! Нет, правилами Божьего суда вмешательство оруженгсцев насколько он понял не запрещается.

Вроде как они считаюится еще одним оружием своего господина, но... Но только что он может противопоставить этому чудовищу, если даже обычному бандиту ничего не смог сделать?...Чудовищу с которым сам сэр Парсефаль не может справиться! Всë как и той ночью... Снова близкие ему люди - Лора и сэр Парсефаль в опасности, а он ничего не может поделать. .. Он беспомащен, никчемен и бесполезен. Дерево посоха треснуло под пальцами, а на ристалище закапала кровь из прекушеной губы. Паренек с нервной усмешкой оглядел обломки у себя в руках. Вот он и стал еще бесполезнее, собственоручно сломав свое единственное оружие... Впрочем , и оружием это можно было назвать с огромной натяжкой. Тем более против жуткого нифелима-графа... Вон , у его собственных оруженосцев добротные окованные железом дубинки и короткие мечи, но они тоже что-то не спешат вмешиваться в поединок дворян крови. На мгновение что-то похожее на злорадство мельнуло в мыслях бывшего пастуха, при виде трясущехся от страха экскваеров Лаврео, столь надменных в начале боя. Тот что помоложе, парнишка всего на пару лет старше самого Хоакина с лицом похожим на мордочку хорька и нелепыми девственными усиками на верхней губе , прижался к деревянной стенке помоста для зрителей, чуть не вжавшись в него. Его старший товарищ, необъятный жирдяй и вовсе судя по исходящему от него благоунаию обделался. Пожалуй то, что эти двое еще бесполезнее его служило Хоакину единственным утешением. Он еще раз взглянул перед сабой, на развернувшуюся перед ним феерию боя не достяжимого для него уровня... Даже если он когда нибудь научиться также владеть мечем, во что практически не верилось, дворянскую кровь и благословения ему не приобрести никогда. Он слаб и останется слабым всегда... Другое дело сэр Парсефаль.