Небеса Умоются Кровью 2. Пробуждение Силы, Том II

Каким-то внутренним взором вижу себя и того, кто проходит мимо.

Худенькая, словно былинка, матушка, ссутулившись, бредёт от нашего дома в глубь леса, чтобы собрать новую порцию целебных трав. Она напевает знакомую мне с детства песню, которую часто доводилось слышать нам с сестрой. Я вижу мать одновременно с разных сторон и чувствую слабое, едва уловимое биение Ки в её теле.

Хочу что-то сказать, но не могу. Боль возвращается. Захватывает моё сознание, продолжая дробить его и растворять в лесу. Мгновение, и я уже на лесоповале, где отец, махнув рукой другим работникам, уходит в тень деревьев.

Касаясь их руками, он прислушивается к жизненной силе безмолвных исполинов, выискивает уже умирающего, чтобы не портить крепкие и здоровые деревья.

— Как у тебя дела, сынок? — почти беззвучно шепчет отец.

Обычно сдержанный и неприступный. С самого детства. Эмоции на замке, всегда, в любой ситуации. Сейчас в его голосе звучат искреннее тепло, боль и даже страх.

Он поднимает глаза вверх к кронам, сплетённым над головой.

— Вернитесь домой! Прошу, вернитесь домой невредимыми!

Тень и свет падают на его постаревшее лицо.

— Отец, — безмолвно обращаюсь к нему, понимая, что он меня не услышит, — мы обязательно вернёмся вдвоём. Я и Лин.

Всё исчезает. И вот я уже бегу древесным соком по лабиринту корней к исполинском дереву, подпирающему сам небосвод. Все Пути ведут к великому прародителю всех деревьев. Я попадаю под его кору. Сознание растворяется внутри древа-праотца.

Не знаю, сколько времени проходит так, но в какой-то момент моё тело начинает сплетаться из корней и побегов, возвращаясь обратно в зал.

Я смотрю на руки, покрытые корой, и с треском передвигаю новые конечности. Моя Ки изменилась, стала единой с этим лесом. Небо над головой исчезает, а деревья вокруг начинают быстро иссыхать и рассыпаться трухой, выбрасывая всё больше и больше энергии.

Вихрь из элементальной Ки закручивается и фокусируется в одной точке, пронизывая всё моё тело. Зал стремительно возвращает свой первоначальный вид, и вместе с ним — я сам.

Боль накатывает, как цунами, и мой внутренний зверь вырывается наружу.

От моего яростного крика трескается пол, а множество корней, как рябь на воде, вздымаются кольцом вокруг моих ног. Голова жутко гудит, а сонм видений наполняет сознание образами. Бесконечные картинки лесных угодий проносятся перед глазами.

Дерево, из которого сейчас состоит моё тело, обрастает плотью, сжимается и растворяется внутри меня.

Всё тот же зал с кругом в центре.