Право убийцы

— У матросов нет вопросов, — обозначил я свою позицию, чтобы не переливать из пустого в порожнее.

— И очень плохо, что у тебя вопросов нет. Если не пройдешь специализацию, то лишишься наследства своего отца — вместе с титулом. Просто так они тебе не достанутся, должен ведь понимать.

Вот, новые вводные поспешили дать о себе знать. Жаль, записную книжку с собой не взял, вон сколько информации. Оказывается, у меня есть наследство от отца. Это хорошо, не думал, что так подфартит. Я вообще-то сирота и выходец из приюта.

Про то, что у меня есть дворянский титул — в этом точно ничего нового, в академию без оного в принципе не берут, выяснили. Однако тот факт, что у меня его могут забрать, я слышал впервые. Захотелось подробнее расспросить Косорылого, но я сдержался. Понимал, что некоторые вопросы будут звучать слишком уж странно. Надо крепко подумать, как завернуть так, чтобы не выставлять себя идиотом.

— Полагаю, что мои вопросы все равно ничего не изменят? — я приподнял бровь.

— Изменят, не изменят, — пробухтел комендант раздраженно.

— Думай, как пройти специализацию и сохранить титул. Как в статусе кандидата, так и за титулом ты как за каменной стеной. Но стоит тебе остаться незащищенным...

Косорылый осекся, взял чудом оставшийся лежать на столе среди хаоса карандаш и показно переломил своими железными пальцами. Понятно, демонстрация вполне наглядная — даже договаривать ничего не нужно. Косорылый четко дал понять, что без прохождения специализации мне кабздец, и судьба у меня примерно такая же, как у карандаша.

Быстро и эффективно. Понял, принял. Я, так-то, и не ожидал, что будет легко.

— Без титула твои земли пустят с потолка, а за твоей головой начнется охота, — всё-таки добавил Косорылый. — Слишком многие желают прекращения рода Вронских, и, боюсь, ты даже из академии не успеешь выйти, как тебя убьют.

— Раз дело такое серьезное, может, расскажете мне всю правду? — я все же решил рискнуть и попытался выудить из Косорылого чуть больше информации.

Не то чтобы он недоговаривал (хотя не исключаю ничего), просто говорил со мной так, будто я знал, о чем идет речь.

— Правду? — судя по голосу, комендант действительно растерялся.

— Пока был в приюте, слышал разные сплетни насчет того, что натворил мой отец, — я пожал плечами. — Считаю, что я имею право знать правду, товарищ комендант. Что сделал папа, из-за чего ему объявили войну?

Я с невозмутимым видом щелкнул по половинке поломанного карандаша, и тот покатился по столу.