Право убийцы

Как бы то ни было, мне все таки надо не откладывать в долгий ящик и дорваться до интернета. Там в поисковике я смогу формулировать какие угодно запросы, без опаски, что на меня посмотрят как на идиота. Ну или у Дуды возьму телефон и пробью всю нужную информацию там.

— Вы закончили, товарищ комендант? А то я бы пошёл. Как-то настроения совсем нет после разговора.

— Иди уже, ладно... эх, а я теперь буду убираться до самого вечера.

Я поднялся с табуретки, пошел к двери, но перед выходом вспомнил, что не узнал, где могу получить питомца.

Задал вопрос коменданту.

— Этажом выше, — раздраженно буркнул он, уже держа в одной руке кусок рамы, а в другой — сломанную полку. — Тебя там ждут!

— До свидания!

Я вышел из кабинета, удовлетворенный тем, что вопрос удалось решить без особых последствий. Да и разговор дал немало пищи для размышлений. Стало понятно, откуда к моей персоне такой пристальный интерес. Интересно, а господа Гиппопотам и Леопард тоже связаны с делами моего отца? Мне припомнилось, что Гиппопотам что-то говорил об этом.

То ли «в память о твоем отце», то ли «я знал твоего отца», конкретно уже и не вспомню. Надо было спросить у Косорылого, в курсе ли он о маскараде? Ничего, будет день, будет пища — попытаюсь что-нибудь выведать из коменданта при следующем нашем диалоге. М-да, наворотил дел мой папаша, теперь — хочешь не хочешь, а придется их разгребать.

Ну и про чистильщика, кстати, тоже явно палку перегнули. Я-то еще зеленый сопляк, даже без специализации, а на меня уже возлагают надежды по консервации разломов.

Не буду удивлен, если узнаю, что комендант просто хочет спихнуть эту роль. На тебе, боже, что нам не гоже. Пусть у меня голова о судьбах человечества болит. Он, видимо, не знает, что если у меня болит голова, то я пью цитрамон.

Уже на половине пути к лифту я, наконец, выбросил из головы лишние мысли. Что на очереди? Получение питомца. Дело, безусловно, нужное и важное, и я обязательно схожу на второй этаж.

Но сначала... подойдя к лифту, я огляделся. Вытащил конверт от связного и тотчас сломал печать.

Попытался.

Руки соскочили, печать, что ли, титановая? Тогда я попытался порвать бумагу. Терпеть ненавижу, когда так обращаются с документами, но раз другого выхода нет...

Но и тут меня поджидал Облом Петрович. Бумага, как и печать, оказались заговорены и не поддавались физическому воздействию. Открыть конверт не вышло ни с первого, ни со второго раза.