Право убийцы

— Немедленно опусти мою тачку!

Не знаю, послушалась ли Стханского тварь, но остатки спорткара грохнулись на землю. Дверцы печально распахнулись, фары искрили.

— Э! Але! А ну стой, мерзавец! — Влад орал, брызгая слюной. — Я тебе глаз на жопу натяну!

— Нет-нет-нет... — схватился за голову Кирилл.

Вторая тварь не оставила без внимания другие воющие машины и столкнула их «лбами», превращая в гору покорёженногометалла. Не знаю, хватило бы у моих несостоявшихся соперников душку свое имущество защитить, но окна академии защищали толстые металлические решетки.

Поняв, что из здания ему быстро не вырваться, Влад недолго думая прибегнул к мощи своего дара. С рук молодого дворянина сорвалась цепная молния, ударившая по обеим тварям разом.

Блин... он определенно сделал это зря.

Таким гигантам молния не нанесла особого вреда, твари вздрогнули, задрали головы и принюхались. Откуда прилетел удар, они знали еще в момент, когда молния только созревала на пальцах дворянина. Множество глаз обеспечивали монстрам круговой обзор на несколько километров вокруг.

Я прекрасно понимал, как работает сложный механизм, бывший мозгом чудовищ. В свое время немало намучался, чтобы понять, как обойти все их защитные свойства.

Да, именно так. У меня нет ни малейших сомнений, что на улице бушуют монстры разлома...

Твари взвыли, развернулись и рванули к окнам. Виктор и Кирилл попытались встретить их по-своему. Стханский разрядил в одного из стражей поток пламени. Брюнет взял на себя второго монстра — выставил руку, резко сжал кулак.

И огромный столб, обрывая линии электропередачи, накренился и завалился на голову твари.

Эх, если бы все было так просто, пацаны...

Я уже мог себе представить, что будет дальше. Огонь лишь стек с уродливого тела наземь, а падающий на голову столб тварь отбила мощной лапой, разломивнадвое. Она даже не обернулась, не чувствуя в этом опасности.

— Ни фига... — выдавил обескураженный Стханский.

— Быть такого не может... — вторил ему брюнет.

Влад, смекнув, что им нечего противопоставить тварям, облизал пересохшие губы и попятился. Наконец, произнёс вслух:

— В-валим, братва...

Начали отступать другие дворяне. Я хорошо понимал, что далеко уйти твари не дадут. Разрушить стену для них — как порвать целлофановый пакет. Никто кроме меня не знал, что надо противопоставить их напору. Как никто не знал, что освобождение этой живности — дело моих рук... по крайней мере, очень на это похоже.