Проклятый кузнец 3

Фрея, кстати, это нисколько не напрягало: с наступлением вечера накопленная усталость с новой силой принялась давить ему на плечи, словно напоминая: нельзя бесконечно брать в долг у собственного организма. Разумеется, он знал, что за подобный заём придётся заплатить втридорога, – но разве у него был выбор?

Успокаивая себя такими мыслями, Фрей сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги, как уже делал прежде. При должном старании, в этом не было ничего сложного: главное – каждый новый шаг должен был совершаться в том же темпе, что и предыдущие.

А, учитывая, что в нескольких метрах перед Фреем маячила широкая, как бархан, спина Кромсателя, надо было просто не отставать.

Солнце коснулось песчаного моря на востоке, затем зашло, погрузив пустыню в предночные сумерки. Окружающий воздух, за день раскалённый едва ли не до температуры в кузнечном горне, стремительно остывал, погружая безжизненное пространство в прохладу. Фрей не обманывался на этот счёт: приятная свежесть быстро сменится промозглым холодом, а скрывающаяся в дневное время живность скоро покажется наружу.

Помимо низкой температуры, ночь приносила с собой и иные неудобства, а именно – заметно ухудшающуюся видимость. Несмотря на ярко выделяющиеся в совершенно безоблачном небе звёзды, вполне сносно освещающие барханы под ногами путников, различать лесной массив, по направлению к которому они двигались уже несколько часов, больше не представлялось никакой возможности.

Оставалось надеяться лишь на то, что они шли по прямой, а значит, рано или поздно должны были добраться до намеченной ещё днём цели. И всё же Фрей то и дело поглядывал на звёзды, убеждая себя, что с их помощью точно не собьётся с пути.

При должном воображении среди светящихся точек на бархатно-чёрном небосклоне можно было распознать знакомые фигуры. Над головами путников раскинулись силуэты, отдалённо напоминающие различных животных: рядом с чём-то, напоминающим медвежью голову, била хвостом крупная рыба, чей плавник предположительно висел точно над лесом, обозначающим границу пустыни.

А за ней, там, где Фрею уже едва удавалось различить удалённые созвездия, безошибочно угадывалась пугающе точная копия одного небезызвестного топора.

Сначала Фрей подумал, что ошибся. Предположил, что переутомление снова взяло над ним верх, наполнив сознание иллюзорными образами народе тех, что являлись ему прошлой ночью.