Кредо низвергнутых: Узы крови

Все, что мне остается – это стараться их не забывать и расти над собой снова и снова, чтобы однажды пришел тот день, когда слабости моей души иссякнут, обратившись блеклыми картинками усвоенных уроков.

– Проснулся, наконец! – Встретил меня ворчливым голосом старина Грис, когда я, зевая, спустился в главный зал трактира. Хмуря свои пышные непослушные брови, он старательно натирал столешницу барной стойки, и так доведенную до блеска прислугой во время ночной уборки.

– Что-то ты без настроения сегодня, Грис... – мои скулы непроизвольно свело очередным приступом зевоты.

Вроде и выспался и отдохнул, но свежесть в голове какая-то... ленивая, что ли. Все-таки день не мое время, я люблю бодрствовать ночью. В принципе, как и все датарийцы.

– Да тут другого настроения мне и не видать! Одни нервы на старости лет... – Грис стрельнул в меня гневным взглядом.

Я не стал реагировать на эмоциональный выпад хаосита. Мою выдержку тренирует королева нервотрепки, и я даже не совру, назвав ее Богиней. В конце концов, ею эта.

.. прекрасная девушка и является.

– Чего случилось-то? – Лениво спросил я, усаживаясь на высокий табурет, из числа тех, что приставлены к барной стойке. Обычно тут размещаются самые стойкие и болтливые гости, жаждущие излить душу трактирщику. Души, правда, ни у кого из гостей трактира нет, но это не мешает им рассуждать о наболевшем под кружечку терпкой браги. Вот сейчас пришло время сыграть в обратную сторону.

– Если не считать отряда жандармов, обивающих порог моего заведения сегодня с утра, то все очень неплохо.

.. – поджав губы, часто закивал трактирщик, – ...люди пьют и дерутся – кроны сыплются. Все, как и планировалось. Реклама, правда, в образе жандармерии не самая лучшая, а так все хорошо. Спасибо, что спросил.

– Да ладно тебе, старина! – Улыбнулся я, игнорируя причитания единственного демона, не вызывающего у меня негативных чувств. Он, конечно, прав. Не нужно теряться в догадках, чтобы раскрыть планы жандармерии и того, с кем это связано. Однако кому-кому, а вот Грису стражи порядка ничего бы не сделали.

Как любит говорить он сам: «пойдут они все козлорогу в трещину, а не добьются от меня чего-то...». За годы существования трактира этот шустрый хаосит прикормил чуть ли не весь приграничный аппарат власти. – У них ничего на меня нет, Грис, я чист перед законом.

– У них то,может, и нет... – вскинулся Грис, хлестко шлепнув по столешнице мокрой тряпкой, – ...зато у меня есть!

– Например, что? – Нахмурился я.

– Мозги и глаза, парень.