Кредо низвергнутых: Узы крови

а сейчас я рискую даже из-за того, что говорю с тобой.

– И в чем же причина? – Подобрался я, догадываясь о том, что сейчас услышу.

– Что ты знаешь о «Вольных»? – Хаоситка наконец оторвала свой взгляд от созерцания досок на полу и посмотрела мне прямо в глаза, и я с улыбкой отметил, что в них не промелькнуло и тени злорадства. Это странная девушка действительно переживала за меня. Даже удивительно...

Глава 12

– Зачем ты сделал это!? – Мою волю придавил к земле властный голос Учителя. Редко когда такое случалось.

Мне привычнее когда старик Шарк источает спокойствие и надежность. Он никогда не лелеял меня, был жестким и требовательным, как в жизни, так и на мокром от моего собственного пота полу тренировочной залы, но это было именно то, что мне нужно. Учитель являлся тем, кто подстрахует, не даст разбиться при падении, и вместе с тем, не позволит сдаться.

Однако я разочаровал его. Этим чувством был пропитан голос моего наставника и опекуна, угнетая меня, заставляя склониться и молить о прощении.

Но я упрямо стоял. Стоял, прожигая Учителя озлобленным взглядом. Точно так же я смотрел на него в первую нашу встречу, за что впоследствии получил прозвище: «волчонок». Рю Шарк говорил, что я похож на этого зверя.

– Маленький, но очень злой и кровожадный волчонок, жаждущий поглотить весь мир... – вторя моим мыслям, выдохнул Учитель, опускаясь на жесткий табурет. Он часто любил проводить время в саду, за которым неустанно ухаживал. Просто сидел и наблюдал за неуместной красотой, заключенной бесчувственными оковами каменных джунглей мегаполиса.

К сожалению я не достиг того же просветления, чтобы исключать из внимания тяжелые пики небоскребов, нависающих над забытым пятном цветущей жизни. Я видел всю ту грязь, что витала в воздухе незримыми паразитами, пробуждая в людях их извечных врагов – «внутренних демонов». Я не сильно отличался от окружающих, но научился договариваться со своими «демонами», выпуская их на волю, когда под угрозой находилось нечто важное для меня.

Старик молчал, потеряв свой взгляд в гуще аккуратно подстриженных деревьев и пушистых кустарников. Я будто кожей ощущал его тоску и великую усталость. Наверное, кто-нибудь другой смог бы проникнуться этим чувством и усмирить свой гнев, но не я. Во мне распалялось пламя. Я не хотел закрывать глаза, не хотел утопать в иллюзорном мире фантазий. Я хотел жить здесь и сейчас, не склоняя головы перед алчной властностью.