Кредо низвергнутых: Узы крови

Порой «вольным» удавалось поразить открытые участки тела Альма. Их было немного: руки, лицо, шея. Верии померещилось, будто раны Альма тут же затягивались под действием едва заметного зеленоватого свечения, но она тут же отругала себя за разыгравшуюся фантазию. Если пугающая сила Тьмы еще как-то соответствовала быту этого мира, то другие стихии недопустимы. Хаос пожрет их. Так было всегда.

Последним из «вольных» пал несуразный толстяк. Он верещал даже в тот момент, когда сама смерть улыбнулась ему. Слухи об этой таинственной организации навевали образы независимых и непоколебимых разломщиках.

И если остальные воины, павшие от руки Альма, еще как-то соответствовали представлению Верии, то этот напыщенный боров не шел с ними ни в какое сравнение. Его смерть была самой незначительной, хотя Альм намеренно оставил его на «десерт». Видимо он получал удовольствие от того, как утопает в отчаянии разум лидера отряда «вольных».

Бой казался невыносимо долгим из-за того, как сильно он утомил нервную систему зрителей.

Но вместе с тем он промелькнул так быстро, что когда верещание толстяка прекратилось, каждый, кому посчастливилось стать свидетелем этого кровавого представления, еще некоторое время искал силы, чтобы осмыслить все и осознать реальность происходящего.

Сам же юный воитель замер в центре побоища и, тяжело дыша, огляделся. Его взгляд мазнул по пику бархана, за которым пряталась троица озадаченных зрителей, и поплыл дальше, но затем резко вернулся назад, когда уже казалось, что он ничего не заметил.

Несмотря на темноту и приличное расстояние, Верия с ужасом отметила безумную улыбку на лице этого молодого парня. Силой мысли он развеял свое цепное оружие, которое подобно двум хвостам краснобрюхого скорпиона еще секундой ранее жалило «вольных», пробивая тела крепких воинов, будто их доспехи не крепче пергамента. Вместе с оружием развеялся доспех, и стала гаснуть черная дымка, вихрем окутывающая все тело Альма. Последние изменения коснулись его глаз. Алое пламя нехотя гасло, возвращая глазам хаосита привычный янтарный отблеск.

– Выходи, Верия! – Вдруг прокричал Альм, улыбаясь. – Я чувствую, что ты здесь!

Слова парня выжгли в сердце девушки последние крупицы смелости, и она с надеждой глянула на Тинона. Варкиец одарил свою госпожу ухмылкой, и, казалось, пожав плечами, резко поднялся на ноги.

*****

Кажется, я уже говорил, что все больше задумываюсь о своей адекватности. Как можно описать безумие? Вот даже не возьмусь с наскока это сделать.