Факультет славянской магии

И мой мозг с перепугу заработал с удвоенной силой. Навык приобретённый в спортзале, когда надо мной измывался Муромский, моментально включился. Поэтому я решительно поднял правую руку, согнутую в локте, как это делается во время выполнения защитного блока, и наполнил воображаемый щит магией, которая ещё несколько часов назад проснулась в недрах моего тела. Профессор ещё раз улыбнулся и, стоя от меня в четырёх метрах, словно в карате резко рубанул воздух ребром ладони и так же резко выкрикнул:

- Ху!

Что-то невообразимо твёрдое рубануло по моей правой руке, сжимавшей воображаемый щит, однако кроме руки не пострадало больше ничего.

Я непроизвольно застонал, схватился за предплечье и тяжело задышал, как это бывает, когда боль неприятна, но вполне терпима. Глаза Пожарского от удивления на секунду расширились, после чего он быстро взял себя в руки и гаркнул:

- Держать щит, Звонарь!

И я моментально поставил блок пока здоровой левой рукой, потому что правая моя конечность почему-то онемела и перестала слушаться.

- Ху! – выкрикнул профессор, повторив свой излюбленный выпад ребром ладони.

- Бум! – раздался глухой хлопок в моей голове, из-за которого звуки окружающего мира умолкли, словно я оглох, но «воздушный щит» выдержал магическую атаку Пожарского, а неведомая мне до этого дня магическая волна разлилась по всему телу.

Профессор опять что-то закричал, и вновь ударил меня магией, затем ещё и ещё, но мой щит был непробиваем, только с каждой атакой в голове раздавался глухой хлопок:

- Бум! Бум! Бум!

Вдруг Пожарский, криво усмехнувшись, прежде чем атаковать что-то прошептал.

И резкая боль разом пронзила весь мой организм.

Свет перед глазами померк, и мне показалась, что я спиной упал в воду и медленно пошёл ко дну. Я испугано распахнул глаза и увидел проплывающие вверх пузырьки воздуха, а где-то вверху сквозь водную гладь пробивались редкие лучи солнца. Но ощущение того, что я тону быстро прекратилось. А свет, который я сначала воспринял за лучи солнца, оказался отсветом большого костра.

И мне даже послышался треск, охваченных пламенем поленьев.

- Дун, дун, дун, дун …, - неожиданно зазвучал звук шаманского бубна и я, лёжа на траве, краем глаза разглядел танцующих вокруг огромного кострища полуголых людей.

- Хууу! – выкрикивали они, перекрывая своим голосом бубен и чей-то гортанный звук «ээээ».

- Дун, дун, дун, хууу! – слушал я некоторое время не в силах пошевелиться.

Наконец, меня заметили.