Факультет славянской магии

- Василь Василич, а почему ферма, куда мы направляемся, носит имя мореплавателя Михаила Лазарева? – спросил я, чтобы немного разогнать тоску, которую навевала дорога среди однообразных берёзовых рощиц и полей.

- При чём здесь Лазарев? – хихикнул Угрюмый. - Это очень интересная история. Примерно 300 лет тому назад, по местному летоисчислению, количество ферм резко увеличилось и их стали путать. Пошлют, допустим, на южную ферму, а их там три штуки. Или на восток, где этих ферм вообще пять штук. И вот какая-то светлая голова предложила, а давайте назовём фермы фамилиями мореплавателей первооткрывателей.

Кто у нас на юге открыл Антарктиду? Лазарев и Беллинсгаузен, верно? Вот теперь на юге две фермы носят их имена, а самая юго-восточная ферма называется в честь Абеля Тасмана, который открыл Новую Зеландию. Это, между прочим, очень удобно. Если ты знаком с историей географических открытий, то случайно оказавшись на любой из наших ферм, которые похожи друг на друга как братья близнецы, сможешь точно определить, где находится Аркона.

Затем профессор ещё что-то стал рассказывать и я не заметил, как погрузился в сон. А в нём мне привиделись одновременно Дарья и Марьяна в неглиже. Девушки лежали в одной кровати и требовали, чтобы я не уклонялся от выполнения супружеского долга. Как будто я когда-то от него уклонялся. Но мне почему-то сегодня не хотелось, толи голова болела, толи закрутился на магической работе. Поэтому я мялся стоя перед кроватью, и блеял, что в султаны не нанимался, чем вызывал откровенный издевательский хохот у своих подружек.

- Подъём, Звонарь! Петушок пропел давно, ха-ха-ха! – вдруг загоготали мне под ухо Гусар и Белотур.

- Да, пора просыпаться, молодой человек, приехали, - улыбнулся Угрюмый. – Вы, ребята, пока возьмите коптер и обследуйте эти несколько маленьких рощиц, а я свяжусь с Борисом Божеславовичем.

Я вылез из вездехода, потянулся и обнаружил, что лес, где мы остановились, несколько изменился. И если ближе к студгородку преобладали берёзы и осины, то на этом пригорке росли в основном ели и сосны, а под ногами был песок и мох.

А с пригорка открывался замечательный вид на широкую и длинную просеку, на которой встречались редкие островки деревьев: елей, сосен и осин вперемешку.

- Как же мы тут среди ёлок мертвяков-то разглядим? – бубнил себе под нос Филипп Чернов, поднимая в воздух миниатюрный летательный аппарат.

- А где ферма имени Лазарева? – спросил я, вглядываясь вдаль.

- За нами осталась, - ответил Гусар или Юра Давыдов.