Кости лорда Эдда-2

Эдд слышал, что в южных провинциях его королевства родители могли подать в суд на соблазнителя, но редко кто этим пользовался-худая слава о дочери никому не нужна. Для слишком ретивых девушек находят мужа, который рад и этому, а что потом творится в новой семье–это остается за занавесями в их окнах. В данном случае, поскольку ничего не было, то дочке могут дать пониже спины, после чего загрузить работой, чтобы ненужные мысли ее не терзали, а Эдд как бы ни сном, ни духом, и даже только проснулся.

На сем его настигло желание смежить ресницы, что они и выполнил, и посмотрел сон, как еще в детстве ест ягоды прямо с куста.

И даже не пачкается их соком!

День в доме мэтра Оже начинался с гонга, в него били трижды с небольшим интервалом, и это означало, что пора вставать. Конечно, Матти уже к тому времени растапливала кухонную плиту и готовила, а зимой ее сын начинал топить печки, отчего те, кто хотел поспать дальше обязательно просыпались: когда на пол комнаты уронят охапку дров, ибо это сну не помогает, даже если Хенн ронял дрова в соседней комнате Чуть легче было в хозяйской спальне, там печка топилась из коридора, отчего лязг дверцы и падение дров на пол немножко маскировались.

Впрочем, сейчас еще печки не топили-весна только начала заканчиваться, а лето только собралось начаться, и то собиралось очень неспешно.

А тут вернулся из храма хозяин дома, Эдд к этому моменту успел одеться и умыться. Матти же пошла встречать мэтра на первый этаж и рассказать про ночные ужасы дома, отчего еда немного подгорела, потому как она от волнения о ней забыла.

Но есть можно было, ибо если не превратилась в сплошные уголья, то, значит, пригодна.

Хозяин, несмотря на информацию от Матти, с Эддом поздоровался без раздражения и сказал, что после завтрака они поговорят об обучении. А пока он, Оже, кое-куда спешит.

С туалетами в столичном городе положение было такое: если жителя или гостя заставала неотложная надобность на улице, то выбор был невелик: или он забегал к знакомым и родственникам, или находил укромный уголок.

Поскольку укромность все понимали по-разному, то иногда это случалось прямо под дверью дома или на его крыльце. Жители дома, где это случалось, могли отомстить выливанием ночного горшка из окна на нарушителя благолепия, если, конечно, успевали увидеть осквернителя. Могли и выйти, и преподать урок хороших манер по тем местам, до которых дотянулись. Мэтр Оже, как почтенный житель города, не мог поступать, как разные засранцы, и героически дотерпел до дома.