Кодекс Охотника. Книга XXII

Пауков и прочих убивал лишь благодаря отточенным навыкам, и это было по настоящему тяжело. Ведь нить, которая вела в Океан Душ, всё пыталась ускользнуть от меня, и оставить одного.

Черт... Дракон снова подготовил свою атаку, а я даже уйти в сторону не могу. Придется принимать на доспех. Это было глупо, учитывая, что он сейчас похож на решето, но ледяной ожог был не такой уж и сильный. Куда сильнее пострадало моя самолюбие, на которую пришлась сейчас атака. Сандр, Сандр! До чего ты докатился!

А до этого мне ее чуть не откусил Червь, который изменил тактику, и уже не изрыгал своих миньонов, а цапнул меня и попытался утащить на глубину.

Правда, я объяснил ему, что он не прав, но все же... Умирать сразу тот не хотел.

Не мог я уже призвать и своих тварей, что у меня были. Даже тех, которых не могу контролировать. На это попросту тоже не оставалось сил. Жалуюсь ли я? О нет... Наоборот, в такие моменты я улыбаюсь, ведь чувствую себя полностью живым. Это мне напоминает те старые добрые времена, когда я был Сандром.

На моем пути становления Великого Охотника таких моментов было много. Возможно, даже слишком много. Улыбаясь, смотрю смерти в глаза, и делаю что должно. Ей меня не взять! Моя жизнь принадлежит мне! А моя душа навсегда с Кодексом!

Радовало меня то, что портал все же открыли, и я смог выиграть достаточно времени, чтобы весь отряд ушел домой. Даже если со мной что-то случится, то Империя не лишится своих Абсолютов. А Пушкина точно нельзя отпускать на тот свет. Сегодня он показал, на что способен, и я осознал, что в этом Мире тоже есть люди, которые в будущем смогут спокойно его представлять.

Однако, когда это будет? Сегодня или через тысячу лет, непонятно. А Пушкину еще нужно лет девятьсот, и тогда выйдет из него толк.

Кстати, Северяне что-то совсем не спешат. Не вижу армии, которую запрашивал. Зато вижу Ульриха, которого мне показал Шнырька. Он так грозно вбежал через портал, но что-то там забуксовал, разглядывая, во что превратился его форт. А ведь мог бы подождать с удивлением, и помочь мне.

Он, кстати, не знает еще, что Серые там смогли подключиться к его портальной арке, и уже пытались провести её насильственный запуск. Даже подготовили армию вторжения. Мы ее, кстати, угробили. Ну, как мы... Пушкин одной атакой и сам чуть не умер, настолько сильно вложился в то свое слово силы.

Сильный и страшный Дар, за который свои убьют быстрее, чем враги. Враг не вгонит клинок в спину, к нему ты не повернешься, а вот к союзнику...